Кирилл Владимирович насмешливо хмыкнул.

— Выманить? Вы шутите? Никки насквозь прожженный интриган, вы еще договорить не успеете, а он уже будет думать, как от вас избавиться!

Николай Михайлович развел руками, хотел было что-то сказать, но его перебил Николай Николаевич.

— Думаю, что самый надежный вариант один — единственный, — в голосе его зазвенела сталь. — Зайти во дворец и — табакеркой по голове. Все остальное — слишком рискованно и непредсказуемо.

— Я против, — быстро сказал Николай Михайлович. — Я считаю, что сделать это мы всегда успеем. Для начала нужно вывести его в ставку. Арестовать и изолировать. Никаких внешних сношений с миром, вся информация должна быть под полным контролем…

— Вы не хуже нас знаете, насколько он упрям, — возразил Кирилл Владимирович. — Я за табакерку!

— Уверяю вас, что спешить не стоит, — возразил Николай Михайлович. — Я думал над этим. Упрямый-то он упрямый, но разумный. Я бы сказал — разумнее многих. А помочь ему принять верное решение как раз вы и поможете, Кирилл Владимирович. Вы с Гвардейским экипажем выдвинитесь в Царское Село и обеспечите, так сказать, защиту Александры Федоровны. Николай не станет рисковать женой и детьми. А вы, Михаил Александрович, тем временем возьмете на себя вашего приятеля князя Багратиона Дмитрия Петровича с его «дикой» дивизией. Мало ли что…

— А если Никки рискнет? — с усмешкой поинтересовался Кирилл Владимирович. — К примеру, я бы на его месте просто не поверил бы, что мои родственники осмелятся угрожать моей семье. Разве это невозможный вариант?

— Какие только варианты я не рассматривал… В конце концов, я ведь не зря столько времени посвятил исследованиям истории династии. Все мы помним воцарение Николая I. Гвардия присягнула наследнику Константину, но… Чудесно найденное завещание изменило все! Наследник оказался не наследником, а гвардейцы из верных слуг трона превратились в бунтовщиков, и вот все мы тут — Николаевичи, а не Константиновичи… Впрочем, я увлекся. Неважно, будет ли подписано отречение. Важно, что именно будет в газетах. Важно, что будет сообщено в Государственной думе, и растиражировано по всей России. Поверьте мне, вдвойне поверьте, как историку, не так важно то, что произошло, как то, что изложено буковками на бумаге.

— Мне кажется, ваша вера в печатное слово несколько преувеличена, — возразил Павел Александрович. — Акт об отречении должен существовать на бумаге, с подписью графа Фредерикса, все как положено.

— Я нисколько не преувеличиваю. Возьмите Распутина. Человек, о существовании которого Никки знает только из полицейских докладов, усилиями прессы превратился в чуть ли не правителя России. Как говорит мой приятель Палеолог ни один народ не поддается так легко влиянию и внушению как народ русский.