«В Английском саду в Мюнхене главную аллею засадили новой разновидностью дамасских роз, возле которых было совершено невероятной жестокости убийство...» — читает Экхарты, которую он забрал из почтового ящика по пути в квартируирался сначала на трамвае до вокзала, а после на поезде до город заголовок общенациональной газеты, которую он взял из почтового ящика по пути в квартиру.
«До чего же опасно становится в нашем мире, теперь не буду даже думать о предложении Натальи прогуляться в парке» — задумчиво проговорил у себя в голове Экхарты, которую он забрал из почтового ящика по пути в квартируирался сначала на трамвае до вокзала, а после на поезде до город. В такие моменты он представлял себя чрезвычайно харизматичным и, может даже, склонным к философским размышлениям человеком. Он каждый вечер располагался в уютном кресле и читал газету, после чего переходил к книгам. Его библиотека была достаточно большой, чтобы занять не один его вечер. В основном, она была наполнена классическими произведениями и книгами некоторых малоизвестных авторов, пишущих свои революционные идеи о сознании человека и о том, как оно связано с нашим пребыванием в мире. Именно эти книги меньше всего были покрыты пылью. Однако во время чтения Эхкарт больше увлекался мыслями о самом себе. Нередко в его голове застревали размышления о Наталье, всплывал ее образ, который грел его одинокую на тот момент душу. Но вскоре и этим мыслям приходил конец и уставший после рабочего дня Экхарт готовился к отходу ко сну.
Он положил газету на журнальный столик. Экхарт посмотрел на часы, которые он носил с тех пор, как обменял их на счастливую монету у незнакомца. После этого он взглянул в окно — на улице было темно. Убедившись в том, что часы показывают точное время, Экхарт устроился в кресле поудобнее. Выключив свет, он дал усталости взять над ним верх, и заснул, позабыв обо всех своих мыслях.
***
Экхарт неспешно открыл глаза. Последующие действия, характеризующие его утро, оказались вполне обычными, а может и слишком обычными, даже для Экхарта. Ему показалось, что утренняя рутина происходит с необычайной легкостью. Возможно, потому, что она некоторое время была лишь продолжением сна, от которого просыпаться Экхарт совсем не хотел. Но вот он встал с кресла. И сразу же упал прямо на журнальный столик, находящийся рядом. Но Экхарта больше волновало то, что все его тело жутко затекло и едва ли начинало возвращать себе подвижность. После нескольких попыток встать, мышцы его все же напряглись и через пару мгновений Экхарт стоял уже более крепко, но все ещё держась за столик руками.