Спустя месяц она научила меня одному танцу. Именно он мне и запомнился, других я не знаю до сих пор. Мы танцевали и с каждым ее прикосновением, я ощущал, как моя душа наполняется приятной теплотой. Вскоре мы стали видеться вне занятий. Мы гуляли и разговаривали обо всем. Мне показалось, что я стал больше прислушиваться к людям. Я стал задумываться о таких понятиях, как дружба, любовь, доверие. Я понял, что жил неправильно и что мне пора меняться. Тогда я начал свой настоящий жизненный путь. Он должен был научить меня быть собой, должен был помочь обрести счастье. Теперь я понял, что это она научила меня быть счастливым. С ней и с самим собой.
Теперь я понял, что я счастлив.
— С момента первого знакомства с девушкой и по сей день я нахожусь словно в тумане. Я будто все время пребываю в своих мыслях и пытаюсь проанализировать свои поступки. Я не думаю о прошлом, но временами оно само меня догоняет и задает мне такие вопросы, на которые у меня нет ответов. А когда ответы найдены, туман рассеивается, но ненадолго. Не пройдет и недели, как меня начинает занимать новая мысль, несмотря на то, что, как мне кажется, я уже сформировавшаяся личность. Новые ответы становятся лишь дополнениями к старым, но не рассеивают туман неосознанности того, кто я такой.
— Довольно занятная у вас история… — сказал Григорий, выдержав паузу, — но я заметил, что вы не называли имен. Есть ли среди настоящих имя Наталья? — спросил он, смотря на улыбающегося Экхарта.
— Я понял, к чему ты ведешь, — сказал Экхарт, — но Наталья появилась в моей жизни гораздо позже. Мы вместе работали, как и сейчас. Она редактирует мою книгу. Ведь ты с ней познакомился там же, где и работаешь, верно?
— Да. Тогда понятно… — понизил голос Григорий, — Постойте, — вдруг воодушевленно начал он, — вы ведь сказали, что тоже были кем-то вроде журналиста?
— Все верно, — медленно проговорил Экхарт, перебирая в голове самые необычные варианты событий.
— А где вы жили?
— В гостинице «Мельблум», кажется… Помню, тогда она была еще полуразрушена, но жить в ней разрешалось, — сказал Экхарт.
— Вот так удача! Во время командировки в Выборге я остановился именно в этой гостинице, но не просто так — чтобы посетить музей в комнате номер 66.
— Я проживал в этой комнате. Видимо, музей из нее сделали позже, — задумчиво сказал Экхарт.
— Да, но дело в том, что этот музей в вашу честь! — Григорий чуть ли не кричал от радости.
Экхарт в это время стоял, прислонившись плечом к одной из берез. Он смотрел на Григория с интересом в глазах. В этот момент он увидел в нем жизнь, как ему показалось.