— К чему я веду — я кое-что стащил из музея, — Григорий засучил рукав и выставил на показ руку с часами, — вот это.

Экхарт наклонил вперед голову и посмотрел на выставленный вперед прибор.

— Это же мои часы, — удивленно прошептал Экхарт, глядя на давно потерянную вещь, — но как они оказались в музее? Я точно помню, что потерял их на войне…

— Кажется, когда я опрашивал постояльцев гостиницы, они сказали, их принес человек, в военной форме. Он назвался вашим военным товарищем, спросил, как поживает его друг, то есть вы. Но после этого он больше не появлялся.

— Как он выглядел? — быстро спросил Экхарт.

— Они мне показывали фотографию… Кажется, у него были темноватые волосы, невысокий, темно-зеленая куртка и черные штаны или серые... Еще они сказали, что он выглядел бледным и был весь в земле.

— Ты шутишь или действительно описываешь моего умершего друга? — сказал Экхарт с серьезным лицом.

— Извините, я не знал, что он недавно умер, — рассеянно ответил Григорий.

— Он умер на войне на моих глазах. Ты описал мне Лютера, каким я видел его при первой нашей встрече.

— Постойте, вы уверены, что видели, как он умер? Это, конечно, теперь прозвучит совсем странно, но я кое-что вспомнил. В гостинице я узнал, что он остался ночевать, а как плату за ночлег вместо денег оставил медальон, который они мне показали — Григорий помолчал и вдруг продолжил, — Да! Я точно помню, что на медальоне была гравировка волка.

— Это звучит безумно. Тем человеком не мог быть Лютер…

— Еще как мог.

Экхарт резко поднял голову. Он посмотрел на Григория и увидел его скрюченную улыбающуюся гримасу. Глаза журналиста были злыми и словно горели огнем.

— Возьми-ка лучше свои часы, — сказал Григорий все шире улыбаясь.

Он снял часы с руки и двинулся к Экхарту. Тот отступил. Но тут Григорий споткнулся о корень, торчащий из земли и полетел прямо на Экхарта. Оба упали на землю. Писатель сильно ударился, но вскоре собрался и открыл глаза. Рядом с ним лежали его часы. Задняя крышка отлетела от удара о землю. Его кулон оборвался и упал рядом с часами. Экхарт пару мгновений смотрел на эту картину, как вдруг вскочил на колени, выпятив одну ногу немного вперед и опершись на нее, резко вставил кулон широкой стороной в заднюю часть часов. Кулон встал в отверстие в часах словно ключ.

Еле заметная волна рассеялась в разные стороны от часов. Григорий замер в позе, которую он принял секунду назад. Экхарт окончательно встал на ноги и вдруг услышал мужской голос позади:

— До чего же ты смешон! Теория космоса, — сквозь смех сказал человек и засмеялся. Он продолжил только после того, как вдоволь насмеялся, — Хотя с обезьянами ты не слишком промахнулся. Те двое вышли как раз под стать им.