— Сегодня всё будет по-другому, — приказала она себе, поднимаясь с кровати.

Вера приняла горячую ванну, стараясь смыть с себя груз прожитых лет. Выйдя, она долго разглядывала свое отражение. Голая — и душой, и телом. Она видела, как предательски меняется кожа, теряя былую эластичность, как тускнеют волосы, когда-то бывшие её гордостью. Она больше не была той девочкой, в которую влюбился Гордей. Но стала ли она той женщиной, которую он любит?

С годами всё приедается. Жизнь становится безвкусной.

Вера чувствовала, что за их «хорошими отношениями» скрывается какая-то пустота, которую она панически боялась обличить в слова.

Прикусив губу, она натянула тонкие кружевные трусики, застегнула бюстгальтер и набросила сверху шелковый халат — такой же вызывающе красный. Если она сама вздрагивает от своего вида, каково будет Гордею? Он должен оценить. Обязан.

Она проверила всё по десятому кругу: стол накрыт, свечи ждут своего часа, вино охлаждается. Но липкая, неприятная мысль сверлила мозг: «А что, если он не придет?»

Нет, это невозможно. У Гордея тысячи подчиненных, он большой босс, ему не нужно засиживаться в офисе допоздна, по крайней мере, раньше такого не случалось. К тому же, завтра у Веры день рождения.

Сорок пять лет.

Эта цифра поселилась в её сознании, обрастая страхами и тревогой, став чем-то большим, чем просто возраст. Она пугала Веру больше, чем морщины вокруг глаз или первые седые волоски у виска, которые она теперь с ужасом искала в зеркале каждое утро. Сорок пять — это невидимый рубеж. Каменная стена, за которой, как ей казалось, начиналась «невидимость». Женщина, которую перестают замечать. Которую перестают желать.

Её мечта была проста и горька: проснуться завтра в объятиях Гордея, прижаться к его телу, услышать биение его сердца и хотя бы на пару секунд поверить в обратное. Поверить, что возраст — это всего лишь цифры в паспорте, а не приговор. Поверить, что она всё ещё желанна. Что она всё ещё есть.

Вера поправила прядь волос у виска, её пальцы дрожали. Она замерла, вслушиваясь в тишину пустой квартиры, которую разбавляло только тиканье часов.

Тук-тук-тук.

Они отсчитывали минуты до начала её новой жизни, к которой она так тщательно готовилась. Или… до её окончательного краха.

«Если ты не молода, то ты никому не нужна»…

Эта мысль, словно заноза, постоянно лезла в голову.

Но Вера отгоняла её. Нет, она так не думала, не хотела думать, потому что у неё был Гордей. Её потрясающий, любящий Гордей. Он был её якорем в бушующем море возрастных страхов. Только он мог развеять её сомнения. Только его объятия могли придать ей сил.