Наконец, он заговорил, голос низкий, хриплый, полный смятения:

— Тогда она и правда мне написала. Сказала, что ей плохо, что всё это... что она не может с этим справиться одна. И я... я не смог остаться в стороне, Алия. Потому что понимал, как для неё это тоже было всё неожиданно. Она была со мной несколько лет, помнишь? Мы выросли вместе, и много времени провели вместе. Но у меня ничего не было с ней, после того, как мы поженились.

Его слова повисли в воздухе, как удар ножа, и я покачнулась, прижавшись спиной к двери. Неожиданно? Для неё? А для меня? Я вспомнила, как мы с ним впервые встретились. Ревность кипела во мне, но и сомнение — а вдруг он говорит правду? Вдруг он просто помогал ей, как другу?

— Неожиданно? — прошипела я, шагнув ближе, мои руки упёрлись в его грудь, чувствуя биение его сердца, такое же учащённое, как у меня. — А для меня это было предательством! Ты ушёл от меня ночью, чтобы утешать её? Что ты делал там, Дамир? Просто разговаривал?

Он вздрогнул, его глаза потемнели, и на миг я увидела в них ту же страсть, что и раньше — желание, которое могло поглотить нас обоих прямо здесь, в купе, где поезд качался, как наше будущее.

— Алия, послушай... — начал он, но я оборвала, не давая ему продолжить, тело горело от смеси злости и влечения.

Что теперь? Верить ему? Или бежать дальше? Купе казалось клеткой, полной невысказанных секретов и неутолимого голода.

Я стояла, впиваясь ногтями в его рубашку, тело дрожало от напряжения — злости, которая смешивалась с тем предательским желанием, что всегда вспыхивало между нами.

Дамир взял меня за плечи, его хватка была нежной, но твёрдой, глаза смотрели прямо в мои, полные искренности и боли.

— У нас и правда ничего не было, Алия. Ничего физического. На последок я ей сказал, чтобы она больше мне не звонила и не писала. Что я не приду. Потому что теперь у меня есть жена, которую я до безумия люблю. Ты — моя жизнь, моя страсть, моя всё. Я не смог бы изменить тебе, не смог бы потерять тебя.

Его слова ударили, как волна, смывая часть ярости, но оставляя сомнение — как осадок на дне стакана. До безумия любит? Почему он не рассказал мне сразу? Я вспомнила наши ночи — его губы, его язык. Но теперь эта любовь казалась хрупкой, как стекло.

— Почему ты не сказал мне сразу? Я... я думала, что тебе не нужна. Что когда пройдут эти полгода, ты избавишься от меня, как от ненужной жены.

Он приблизился, его дыхание коснулось моей щеки, теплое, знакомое.

— Потому что я боялся, Алия. Боялся потерять тебя. Но теперь... теперь я здесь, с тобой. Давай забудем это, вернёмся домой.