— Привет, красотка! — воскликнула она, плюхаюсь в кресло напротив. — Ну, как ты? Рассказывай, что у вас с Дамиром? Выглядишь сегодня... другой. Ну рассказывай же скорее, было у вас с ним? Или ты все еще строишь из себя недотрогу.

Я покраснела, но улыбнулась — подруга всегда была прямолинейной, без церемоний.

— Да, всё хорошо... даже очень. — Я откинулась в кресле, вспоминая утро: его руки на моей талии, когда мы собирались, его поцелуи в шеи и язык на животе. — Конечно, было. Мы же женаты почти месяц. Он такой страстный, нежный, знает, как меня зажечь. Утром ещё розы принес, завтрак приготовил. — Я не стала говорить ей, что сегодня ночь он провел не рядом со мной.

Подруга подмигнула, наклоняясь ближе.

— Ого, звучит горячо! Расскажи подробнее? Или он тебя так вымотал, что ты не можешь сосредоточиться на работе? — Мы засмеялись, и я почувствовала облегчение.

А после я вновь вернулась к работе. Ведь времени осталось не так много, а сделать до поездки домой необходимо еще много дел. Лена ушла, пообещав зайти позже за кофе, и кабинет снова наполнился тишиной, прерываемой лишь стуком клавиш и телефонными звонками. День тянулся медленно, но я была рада — вечером заеду к маме, и, возможно, я смогу успокоить свои ненужные мысли.

Я наконец-то вырвалась из офиса в шесть вечера, чувствуя, как плечи наливаются тяжестью от долгого дня. Дорога к дому мамы заняла полчаса — пробки, как всегда, но я была рада передышке. Такси остановилось около старого двухэтажного дома, где мы с сестрой выросли, и я вышла из машины и вдохнула знакомый запах вечернего сада. Дверь распахнулась ещё до того, как я подошла, и на пороге стояла мама — с тёплой улыбкой и фартуком, перепачканным мукой. Рядом маячила моя младшая сестра, скрестив руки на груди, с тем самым упрямым взглядом, который не сходил с её лица с тех пор, как я вышла за Дамира. Она всё ещё злилась — считала, что я "украла" у неё любовь всей жизни, хотя Дамир никогда не смотрел на неё так, как она себе придумала. Это было её подростковое увлечение, но сестра упорно держалась за обиду.

— Алия, солнышко! Заходи, я как раз пирог допекла, — обняла меня мама, целуя в щёку. Мы прошли в уютную гостиную, где на столе уже дымился чай. Мадина села напротив, не сказав ни слова, но её глаза буравили меня.

— Ну, рассказывай, как вы там? — спросила мама, наливая мне чашку. — Дамир-то как? Дома обжилась? Выглядишь уставшей, неужто он разрешил тебе работать?

Я улыбнулась, стараясь звучать уверенно, хотя внутри шевельнулось беспокойство.

— Всё хорошо, мам. Дамир — просто золото. Утром розы принёс, завтрак приготовил, даже на работу отвёз. Дом... ну, мы потихоньку обустраиваемся, уютно. Он такой заботливый, и... ночи наши... мы каждую ночь вместе. — Я покраснела слегка, вспоминая его прикосновения, но Мадина вдруг фыркнула и рассмеялась — резко, саркастично.