— Надо же… Выдержанный Шу Пуэр.

Поглядев на задумчивое лицо своего наставника, который как выяснилось — вполне разбирался в содержимом китайской шкатулки, Александра с легким интересом осведомилась:

— Любишь такой?

— Хм, да не то, чтобы… Просто в Москве как-то довелось один лабаз колупнуть — полгода потом вот такой же буржуйский чаек гоняли. А ты, значит, любительница?

— Я больше травяные сборы люблю. Это свадебный подарок: одна хорошая женщина скоро замуж выходит… Кстати, держи.

Взяв в руку прямоугольный пакет, Ефим по примеру ученицы недоверчиво понюхал плотную бумагу с какой-то китайской загогулиной по центру, потом осторожно вскрыл и скептически оглядел темно-зеленую плитку какого-то лекарственного сена.

— Лимонник дальневосточный с несколькими сопутствующими травами. Бодрит не хуже кофе, помогает печени чистить кровь, усиливает сопротивляемость к болезням, повышает выносливость.

— Да? Полезная штука.

Вернув надорванный уголок бумаги на место, сапожник-скорняк проследил за тем, как процесс выгрузки посылки пошел в обратном направлении: впрочем, на верстаке осталось пяток плиток фруктового чая и две с точно такой же закорючкой, как на упаковке в его руках.

— Ложись.

Аккуратно уложив плитку ценной травы на кухонный стол, он с готовностью пересел на лежак и растянулся во весь рост — и чуть подвинулся, давая место подсевшей блондиночке.

— Смотри в глаза.

Лиловый цвет радужки глаз начал сменяться чистым, и очень ярким фиолетовыми огнем. Последнее, что запомнилось Ефиму перед тем, как отъехать в бессознанку — что живые аметисты как-то странно замерцали, и…

— А?!?

Подскочив на лежаке и осознав, что он по-прежнему в своей подвальной биндежке, мужчина потряс головой, затем еще раз, попытался встать и упал лицом в подушку, больно подмяв под себя ослабевшую руку.

— Лежи спокойно.

— Э?..

— Лежи и дыши, как я тебе показывала; и не забывай делать остальные упражнения.

Кое-как перевалившись обратно на спину, мужчина обнаружил, что, во-первых, на улице уже вечереет. Во-вторых, пока он изображал Спящую Красавицу, беляночка прибралась на своей части верстака, попила чай и выставила на стол бутылку настойки с очередной наверняка горькой и противной травяной гадости. Ну и третье: она уже уходила, а разбудил его легких шлепок по шеке. Присев так, что ее округлое бедро ощутимо придавило безвольную руку (зараза мелкая!), девушка ошарашила страдальца:

— Женщина, лет тридцати пяти, кровное родство первой степени. Зовут Глафира.

Кашлянув и облизав враз пересохшие губы, «медвежатник» растерянно подтвердил: