— Девочки, я решила заранее поздравить вас всех с днем рождения. Вы же не против?

Таких дур не нашлось. Раскрыв одну «книжечку», Александра показала всем ее внутренности, и демонстративно подцепила-вытянула-разложила в рабочее положение вполне приличную расческу. Посмотрелась в зеркальце на обратной стороне маникюрного набора, потом продемонстрировала пилочку для ногтей, маникюрные ножнички, какую-то непонятную, но явно нужную штучку, пинцет и щипчики. Так же медленно вернула все обратно и сделала очень выразительный жест, после которого стол разом опустел, а ее одиннадцать раз признательно чмокнули в обе щечки.

— Саша, а ты что, себе ничего не…

Дверь в дортуар опять приоткрылась, но столы уже потихоньку растаскивали на их законные места, и только два опустевших чайника с батареей грязных стаканов молчаливо свидетельствовали о состоявшейся недавно конфетной оргии — пока их не унесли обратно в столовку. Все счастливицы как-то не сговариваясь разошлись по своим местам и начали увлеченно осваивать доставшееся маникюрное богатство: что же касается Александры, то она для начала переложила свои учебники так, чтобы можно было втиснуть пустой рюкзак. Затем повесила в шкафчик новую форменку — и лишь после этого уселась на кровати, положив перед собой полотняной мешочек. Развязав кусок шпагата на горловине, высыпала содержимое полотняного кошеля на одеяло и довольно улыбнулась, обласкав взглядом горку фиолетовых, черных и совсем чуть-чуть белых нефритовых бусин, отделив ноготком указательного пальчика пяток непонятных черных и белых «палочек». Заглянула в мешочек и чуть повозилась, доставая с донышка толстую плетеную нить из темного шелка с гнутой «иголкой» из обычного куска сталистой проволоки — и без какой-либо раскачки принялась нанизывать бусины в известном лишь ей одной порядке. Сначала две черных, затем одну белую, потом фиолетовые зерна… Подсевшая Мария-Соледад зачарованно смотрела, как прямо на ее глазах вырастают самые настоящие четки. Оглянувшись на остальных девочек, испанка тихо-тихо произнесла на родном языке:

— А тебя не накажут?

Улыбнувшись, Саша так же тихо и на том же каталонском диалекте ответно поинтересовалась:

— С каких это пор у нас начали наказывать за обычные бусы?

— Но это же четки…

— Пусть сначала это докажут.

Помолчав, брюнеточка подсела чуть ближе и попросила:

— Саш-ша, ты бы не могла сходить со мной в храм? Я хочу помолиться за души мамы и папы. И старшего брата. Отец Фернандо говорил, что ушедшие с нами, пока мы их помним…

Не раздумывая, беляночка согласно кивнула — и недовольно запыхтела, когда тайная католичка крепко ее обняла.