Что же касается Волкова, то он предпочел тихо уехать в Минск и начать работу над своим наставлением «Курс самозащиты без оружия САМБО». Как «спиридоновца» его без лишних вопросов приняли тренером в «Динамо», а как «ощепковца» тепло встретили в Доме Красной Армии — когда это было нужно, НКВД и НКО вполне могли договариваться к взаимной пользе. Так что начиная с тридцать восьмого года, Виктор Павлович три дня в неделю обучал инструкторов для пограничников, милиционеров и гэбистов — и еще три дня уделял армейской разведке, диверсантам и «комендачам». Регулярно ездил в загородную нквдэшную школу для младшего командного состава, вел по субботам «для души» женскую секцию самбо — и планомерно обдумывал и обобщал накопленный опыт, богато уснащая свои записи качественными иллюстрациями, таблицами и схемами. На конец января тысяча девятьсот сорок первого года книга была почти закончена, и надо сказать, труд сей получился поистине фундаментальным: правильное питание и дыхание, психология, укрепляющая гимнастика для сердца, связок и суставов, раздел с медициной и анатомией. Само боевое и спортивное самбо, методические указания по организации обучения, работа с ножом и подручными предметами, перечень необходимого для тренировок инвентаря… Узнав о скором возвращении наставника в Москву, многие его ученики, уже сами ставшие инструкторами по самбо, зачастили после нового года в Минск. Кто попрощаться и попросить прислать экземпляр «Курсов» с памятной надписью, кто посоветоваться о своем дальнейшем развитии, а кто и представить своих перспективных учеников, заодно похвалившись их успехами. Вот и теперь мордатый вахтер на боковом входе в Дом Красной Армии ничуть не удивился сразу пятерым молодым краскомам-пограничникам с «тревожными» чемоданчиками в руках, которых вел за собой командир с двумя рубиновыми майорскими «шпалами»: не удивился, но документы проверил. Педантично переписал в вахтерский гроссбух, разблокировал высокую «вертушку» из крашенных суриком гнутых труб и милостиво проконсультировал гостей насчет расположения уборных и гардероба.

— Все повесились?

Три лейтенанта и два старшины, машинально согнав складки гимнастерок под ремень и за спину, моментально выстроились в боевой порядок, отчасти напоминающий тевтонскую «свинью»:

— Так тощн!

— За мной, и не отстаем.

Шагая, перспективная военная молодежь вполголоса обсуждала открывающиеся им интерьеры:

— Ничего себе обстановочка… Нам такой домик в Бресте тоже бы не помешал!

Не оборачиваясь, отец-командир небрежно просветил «провинциалов» о имеющемся в данном очаге культуры РККА большом теплом бассейне, вместительном театре и библиотеке с неплохой подборкой книг. Про кинотеатр, студию военных художников и классы по изучению аж трех иностранных языков тоже не забыл поведать, как и про два очень приличных и дешевых буфета — для младшего комсостава, и для старшего. Имелись и столовые с таким же разделением, но настолько далеко гостеприимство армейцев не распространялось: вход в сии заведения общепита был только для своих. Заслушавшись, пограничники и сами не заметили как добрались до раздевалки спортзала, безошибочно опознанной по тому особому аромату, которым уже успели пропитаться ее стены и деревянные шкафчики для одежды: характерные запахи мужского пота, несвежей одежды и вездесущей хлорки переплетались в такие крепкие «духи», что обычные люди наверняка бы недовольно морщились и искали форточку для проветривания помещения. Но не военные, по долгу службы регулярно бывающие с проверками в солдатских сушилках для портянок — они такой ерунды даже и не заметили, сноровисто отыскав свободные места для переодевания и дружно брякнув своими чемоданчиками о лавки. Пока приезжие доставали комплекты старой формы для грядущей тренировки, их предводитель отправился на разведку в спортзал: встав на пороге двустворчатой двери, майор с нескрываемым удовольствием оглядел два десятка крепких самбистов, размеренно отрабатывающих приемы против противника с ножом, и едва заметно улыбнулся при виде того, к кому и привез-привел своих «желторотиков». Правда Волков был не один, а компании беловолосой девушки, явно обсуждая с ней какой-то прием: вот он отошел и начал странно на первый взгляд передвигаться; остановился и тут же несколько раз переступил, как бы раздергивая-обманывая ложными движениями противника. Потом цапнул юнгштурмовку девицы и несколько раз «перекрестил» ее ножом, вырезанным из старой автомобильной покрышки. Замер, слушая… Ученицу? Что-то коротко ей пояснил, дополнив ответ медленным движением резинового клинка по замысловатой траектории, затем вновь начал свою непонятную шагистику, комментируя каждый переход: