— Не читаю я мыслей: у тебя на лице все было написано. Очень крупными буквами.

— Прям написано!

Сложив второй «доку́мент» и определив обе наркоматовские справки во внутренний карман безрукавки-душегрейки, мужчина задумчиво уперся взглядом в пальцы на правой руке. Коротковатые и толстоватые для вора его профессии, покрытые короткой щетинкой волос, но главное — с едва заметно темнеющими сквозь кожу контурами набитых когда-то блатных «перстней». Бледные-бледные, словно выцветшие на ярком солнце. Как, впрочем, и другие наколки на предплечьях и торсе. Еще месяца два, и даже самый тщательный осмотр не найдет на его теле «особых примет», свидетельствующих о славном криминальном прошлом…

— Я тогда, в тридцать четвертом, просто доверился гнилому человеку. Если бы не он, по сию пору не знал бы вкуса тюремной баланды!

Маленький резачок ловко гулял по телячьей коже, раз за разом отделяя от целого куска заготовки на пять комплектов будущих перчаток. Женских, конечно.

— К слову: тебя уже два раза проверяли в паспортном отделе — и оба раза из Сибири приходили архивные выписки о твоей работе на тамошних золотых приисках. И ревматизм твой, оказывается, честно заработан в холодной воде и зимних бараках — а не на стылых ветрах Воркуты. Как ты это устроил?

Звучно хмыкнув, Ефим чуток поразмыслил, да и достал из-под стола едва початую бутылку водки. Налил себе треть стакана, потом плеснул во второй, накрыв его кусочком черного хлеба: подхватил посудину, опрокинул в рот…

— Это все наставник мой, Чепик, царствие ему небесное. Он по молодости с несколькими марвихерами[5]дела крутил — даже вместе по заграницам гастролировали, и всегда по липовым паспортам. А свою настоящую книжку он наособицу хранил, и мне завещал то же. Я в начале тридцатых на паровозе много катался, довелось в Минусинске сойтись с одним учетчиком на Витимских приисках — ну и сдал ему в аренду свой доку́мент. Кто уж там под моей фамилией с промывочным лотком по ручьям шарился, мне неведомо, но биографию мне сделал хорошую: со всех сторон трудовой человек! Н-да.

Подумав, специалист по вскрытию сейфов налил себе еще «Особой» и медленно выцедил, занюхав тонким ломтиком хлеба.

— А ты разве сама не могла это узнать?

Размечая на отрезе ткани перчаточный подклад, юная мастерица согласилась:

— Могла. Но в ноосфере… Гм. Представь себе гигантскую библиотеку знаний, в которой все «книги» перемешаны и расставлены по полкам без какой-либо системы. И сначала надо найти-отсеять из множества похожих знаний именно то, что тебе нужно; затем правильно «прочитать» — причем все эти действия требуют немалых усилий и спокойной обстановки. Ну и наконец, надо еще верно истолковать-понять то, что ты смог узнать таким образом.