В процессе добычи документов с вожделенными сведениями, одна из посылок вновь удостоилась крепкого мужского пинка. Вернувшись за стол, «медвежатник» сначала просто положил сложенные вчертверо листы казенной бумаги перед собой, затем тщательно обтер руки и жирные от масла губы — и только после этого подрагивающими от нетерпения пальцами развернул первый документ, мимолетно удивившись нквдэшному штампику в его правом верхнем углу.

— Звонникова Глафира Акимовна, год рождения… Да, помню, батя тогда на радостях крепко поддал. В Горьком[2] живет, надо же — а я ведь бывал там пару разов?.. Образованная, ишь ты! Замужем, два сына и дочь… Супружник сидит, значит? И статья-то пятьдесят восьмая[3]: он что у нее, «политик»? Или «контрик»[4]?

— Нет, обычный дурак. Пришел на работу с сильного похмелья, и сунул ломик в крыльчатку электромотора своего станка: думал, пока его ремонтируют, отоспится. Во время разбирательства выступил без ума, да и не по делу — в итоге, приговорили к трем годам лагерей по статье пятьдесят восемь дробь семь.

— Промышленный саботаж? Н-да, повезло придури, всего «трешкой» отделался: сейчас бы на пятерочку присел.

Вздохнув, бывший сиделец (хоть и попался всего раз, да Воркутлаг десяток обычных тюремных «университетов» заменяет) еще бережней прежнего сложил справку по сестре и перешел к личности двоюродного брата. Который тоже был женат, имел трех оболтусов мал-мала меньше и двух уже вполне взрослых девок на выданье — и проживал все в том же Горьком. Вернее, бывал там наездами, потому как уже второй год трудился вахтовым методом в Амурском леспромхозе номер семь, каким-то там плотником-монтажником приготовительного участка.

— Чудны дела твои, Господи. Люди с таежных лесоповалов всеми правдами-неправдами ломятся на легкие работы, или вовсе на волю бегут — а Ванька сам вольнонаемным в эту пахоту пошел. Он часом, головой не того?

Закончившая обводить тонким мелком контуры лекал, блондиночка подхватила бритвенно-острый резачок и рассеянно подтвердила:

— Не того, Ефим Акимович, не того. Ты просто не представляешь, сколько нового жилья вдоль всего Транссиба уже построено, и сколько все еще строится: брат твой крупноблочные дома-«кировки» помогает собирать, и хорошие деньги на том зарабатывает. Ему ведь не только свою семью надо содержать, но и сестры двоюродной.

Потемнев лицом, мастер-обувщик пару раз сжал-разжал кулаки и о чем-то задумался.

— Дело твое, конечно: но если опять попадешься, то родичей уже не увидишь.

Не сразу соотнеся сказанные нежным девичьим голоском слова со своими мыслями, «медвежатник» сначала уставился на волховку непонимающим взглядом, который затем постепенно изменился на подозрительный и даже возмущенный.