— Ну? — спросил он. — И что было дальше?
— Дальше? А дальше снаружи послышался рев! — ответила Ру.
Снаружи послушался рев. Ру сразу кинулась к маленькому окошку, сквозь которое проникал внутрь домика лунный свет, оставляя на дощатом полу бледную дорожку. Отсюда был виден внутренний двор зернохранилища — длинного здания с треугольной крышей — и широкие ворота, в которые обычно въезжали подводы с зерном.
Но сейчас эти ворота были сломаны. Одна створка, сорванная с навесов, валялась чуть в стороне у стены, а вторая уныло висела на верхней петле, обмякнув и покосившись. Из темноты зернохранилища торчал какой-то длинный толстый шланг, конец которого терялся где-то во мраке под оградой. Поперек двора, от ограды до зернохранилища, проходила черная выжженная полоса шириной почти в три шага.
— Что это⁈ — испуганно воскликнула Ру. — Кто это кричал⁈
— Помоги мне… — хмуро сказал доктор Торау.
Он все еще стоял над лежащим на полу стариком и подсвечивал себе лампой. Старик, оказывается, был жив — в какой-то момент он пошевелился и тихо застонал.
— Он жив? — спросила Ру. — Что с ним? Кто это?
— Чтобы лечить, лекарю не обязательно знать имя, — ответил доктор Торау. — И как видишь, он еще жив. Он упал с большой высоты и, похоже, отбил все себе все, что можно отбить… Я ответил на все твои вопросы? А теперь помоги мне!
Он поставил лампу на стол и присел у старика в ногах.
— Я возьму за ноги, а ты возьми за руки, — пояснил он. — Нужно положить его на кровать…
— Вы сказали, что он упал с высоты… — Ру подошла и подсунула старику руки подмышки. — А если он повредил позвоночник? Мы добьем его…
— Я занес его со двора, — сказал доктор Торау. — Один, волоком. Через две ступеньки на крыльце. Если ему суждено было умереть сегодня, он бы уже умер!.. На счет «три». Раз, два…
— Три! — выдохнула Ру, и они подняли старика над полом. Быстро переложили его на кровать.
Старик оказался на удивление тяжелым, несмотря на то, что ростом был не выше среднего, а телосложением скорее худощавым, нежели плотным.
Подсунув под голову старика подушку, Ру присела у него в изголовье и пристально всмотрелась ему в лицо.
— Это не старик! — удивленно произнесла она.
— Что? — не понял доктор Торау, подсвечивая фонарем.
— Это не старик, просто борода у него длинная! Ему лет сорок пять, не больше.
— Возможно, — сказал доктор Торау. — К тому же он сильно обезвожен, я хочу влить в него пару бутылок физраствора. Принеси от порога мой саквояж и приготовь капельницу…
Ру быстро метнулась к порогу, принесла увесистый саквояж и достала из него стеклянную систему для капельницы с резиновой трубочкой и две бутылки физраствора. Доктор Торау тем временем ослушивал пациента фонендоскопом через огромные прорехи в одежде. Посчитал пульс, замерил давление. Недовольно морщась, покачал головой.