— Черносойки, — узнал их Джофин Айт, всматриваясь в небо. — Редко они залетают в наши края.
— Жутко как-то, — поежилась Ру. — Как будто грядет что-то нехорошее. И идет оно с севера — не даром бежит оттуда вся живность, которой здесь не видывали много лет… Может нам стоит идти на север, господин метентар?
— Решение я приму в Сталси… — ответил Крас.
— Хотел бы я отправиться с вами в эту экспедицию, — проговорил Джофин Айт, покосившись при этом на Ру. — К сожалению, ректор Брай не дал на это согласие.
Крас направился к Море, которая остановилась чуть в стороне, и теперь, полулежа, намывала языком свою левую лапу. Остальные тигропумы расхаживали неподалеку, то и дело поглядывая на юг, туда, где еще была видна пыль от убегающей стаи волкогонов.
— Пилоа си валу промео парта, Мора си валео, — сказал Крас.
Мора сразу перестала намывать лапу и склонила голову набок. Крас потеребил ей за ухом.
— Кусто ма прото, Мора. Кусто си дитоа.
Мора лизнула его в щеку, Крас с улыбкой поморщился.
— Миста лит валту, тридо буалоту…
Мора потрясла головой. Негромко, совсем по-кошачьи, мяукнула. Потом оглядела своих детенышей и коротко рыкнула. Тигропумы сразу направились к ней. Мора поднялась с травы и, плавно помахивая хвостом, направилась в сторону леса. Крас подошел к своей лошади, стал туже затягивать подпруги.
— Что ты ей сказал? — поинтересовалась Ру.
— Мы попрощались… — ответил Крас.
Сталси встретил их дождем и ветром. Туча налетела неожиданно — как только они прошли ворота. Все это время она кралась за ними следом, неторопливо и осторожно, потрескивая короткими вспышками на горизонте, но стоило им только пройти за стены, как молния вдруг сверкнула над самыми головами, а гром шандарахнул так, что лошади в страхе присели. И сразу же хлынул дождь, нет, не дождь — ливень, такой, что все моментально вымокли до нитки.
Толпа на площади за воротами сразу исчезла. Вот только что была здесь такая толчея, что яблоку негде упасть, а потом — трах-тарарах! — и нет никого. Лишь остатки костров дымятся под тугими струями.
Жестом приказав спутниками ехать за ним, Джофин Айт быстро поскакал по каким-то узким улочкам, преодолевая льющиеся по ним потоки воды. К стенам домов жались трясущиеся орнитомимусы. Как-то резко наступила ночь, стало темно, а уличные фонари в такую погоду зажечь было некому, так что передвигаться по улицам приходилось едва ли не на ощупь.
Впрочем, судя по всему, Джофин Айт был неплохо знаком с городом и вел всех за собой довольно уверенно. Промокшие насквозь, спустя четверть часа они привязали лошадей у дверей таверны под вывеской «Златокудрая Марика». На вывеске была изображена мясистая обнаженная красотка, игриво прикрывающая ладошками лицо и свои прелести. Видимо, это и была та самая златокудрая Марика. Только была она почему-то рыжая.