Он разворачивается. Широкие плечи, прямая спина, упрямая линия затылка. Уходит к своей калитке, не оглядываясь. Хлопает ею так, что звон разносится по горам. И исчезает в темноте своего участка.
Я стою, тяжело дыша. В груди колотится сердце, и я понимаю, что мои руки дрожат. От страха? Нет. От того, что я — черт бы меня побрал —хочу, чтобы он снова схватил меня так же. Прямо сейчас. Чтобы прижал к своей каменной груди. Чтобы сказал мне в лицо что-то грубое, злое, безумное.
— Ты в порядке? — подлетает ко мне Маринка. — Лена, он тебя не тронул? Я сейчас Игоря пошлю...
— Нет, — выдыхаю я. — Не надо. Все в порядке. Он... просто сосед. Старый ворчун.
— Ну и псих! — фыркает Маринка. — Сразу видно — кавказец. Горячие головы. Вечно лезут в драку.
— Марин, — перебиваю я. — Давай, наверное, закругляться. Он прав — поздно. И мы устали.
Мы тушим костер, собираем посуду. Игорь молчит, но я знаю, что он хочет что-то сказать. Он весь вечер сжимает кулаки, когда сосед подошел. Но он знает меня. Знает, что я не люблю, когда в мою жизнь влезают с защитой. Я сама разберусь.
Я сижу на крыльце своего дома, глядя в темноту. В руках — остывший чай. Где-то вдалеке ухает сова. Но я не слышу этого. Я слышу только его голос. Низкий, вибрирующий, с рыком:«Ты что тут устроила?»
На запястье все еще горят следы его пальцев. Я провожу по ним другой рукой, закрываю глаза, и передо мной — его лицо. Резкое. Дерзкое. Красивое. Это лицо человека, который привык брать свое, не спрашивая. И который никогда не отступает. Упрямый. Вспыльчивый. Непреклонный.
— Идиотка, — шепчу я себе в пустоту. — Ты серьезно хочешь, чтобы он пришел еще раз?
Где-то в темноте хлопает дверь его дома. Я вздрагиваю. И ловлю себя на мысли, что внутри у меня все поет. И вовсе не от страха.
Он придет. Я знаю, что он придет. Потому что я — тоже не из тех, кто отступает.
Утром, когда я просыпаюсь с тяжелой головой от вчерашнего вина, первое, что я делаю — иду к калитке и смотрю на его дом. В окнах — свет. Он уже встал. Я вижу его силуэт за стеклом. И вижу — он стоит и смотрит на меня. Я поднимаю ладонь. Волна. Приветственная. Наглая. Вызывающая.
Он не отвечает. Он опускает жалюзи.
Я улыбаюсь.
Игра началась, дорогой сосед. И я не собираюсь проигрывать.
Я не спала всю ночь.
Ворочалась на бабушкиной скрипучей кровати, смотрела в потолок, слушала, как ветер гуляет по крыше, и думала о нём. О том, как его пальцы сжали моё запястье. О том, как он дышал мне в губы. О том, как в его чёрных глазах горел огонь — не только злости, но и чего-то такого, от чего у меня внутри всё переворачивалось.