Цуруко крепко прижалась ко мне и прошептала:

— Синдзиро-сан, я никогда не забуду, что ты сделал для меня. Мы столько пережили, ты так много для меня значишь. Как я могу забыть? Как ты можешь отвергнуть мои чувства?

Она продолжала, её голос дрожал:

— Я помню, как ты помогал мне с Цуёси, как водил меня по магазинам и говорил, что я твоя принцесса… Как ты пел для меня на той вечеринке…

Хотелось, чтобы она убрала руки, но боялся её задеть. Не хотелось её ранить ещё больше.

— Цуруко, давай поговорим нормально. Дело не в том, хочешь ты этого или нет, — вздохнул я.

Она вдруг вспыхнула:

— Нет! Синдзиро-сан, как ты можешь меня отвергать⁈ Ты забыл, как ворвался в ванную, когда я купалась у себя дома? Ты… как ты можешь так жестоко со мной поступать⁈

*Чок! Чок! *

За дверью раздался звук разбитого фарфора.

Я очнулся. Пока был занят мыслями, не заметил, что кто-то подошёл к двери.

Обернувшись, я застыл. Линако стояла у порога, прикрыв рот рукой, другой сжимая фартук. Её лицо было перекошено болью, ужасом и отчаянием.

На полу — разбитая тарелка, повсюду свежие фрукты. Полный хаос.

— Линако… — Цуруко тут же отпустила меня, съёжилась, как провинившийся ребёнок.

— Линако, мы…

— Молчи! Я не хочу ничего слышать!

Она резко развернулась и убежала. Грохот закрывшейся двери огласил дом. Очевидно, она спряталась в своей комнате.

Я стоял, не шевелясь. Когда повернулся, посмотрел на Цуруко, которая явно была измотана.

Со смешанными чувствами спросил:

— Ты это специально сделала, да?

Когда задал вопрос, Цуруко вздрогнула, но, опустив голову, продолжила молчать. Она пришла, чтобы обнять меня и сказать двусмысленные вещи. Очевидно, что это не случайность.

Посмотрел на неё некоторое время, а затем глубоко вздохнул. Мне не хотелось давить на неё.

— Не знаю, зачем ты это сделала, но уверен, что та Цуруко, которую я знал, не стала бы намеренно разрушать чужие отношения, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — Если не хочешь говорить сейчас, вопросов больше не будет. Но надеюсь, это в последний раз, когда ты так себя ведёшь.

Как только закончил, она не выдержала. Слёзы полились градом, и она разрыдалась. Утешать её не стал. Меня ждал кто-то, кто нуждался в большем утешении.

Подошёл к двери и взглянул на разбитую тарелку и разбросанные фрукты. Сердце Линако, должно быть, разбито, как этот фарфор.

Я не наивен, когда дело касается любви. Мы с Линако много общались, она часто говорила со мной, сдерживала свои эмоции, задавала вопросы о прошлом. Даже заметил, что она пыталась научиться готовить, чтобы показать, какая она хорошая и женственная.