— Складно, господин Добрынин. Вот только Вы забыли, что кое-чего нет ни у Вас, ни у Иллирии — времени. Загреб падёт очень быстро, если Рейх подтвердит свой нейтралитет и займёт земли, о которых договорился. В таком случае, мы будем вести переговоры уже с французами, а не с Вами. Судьба князя Адриана будет предрешена, как и Ваша политическая карьера, — произнёс Ягель.

Ага… он про меня знал. Это занятно. Но ожидаемо. Перед началом любых переговоров нужно максимально хорошо ознакомиться с представителями противоположной стороны: личность, сильные и слабые стороны, личные интересы и скелеты в шкафу.

Нужно знать всё, что только возможно. Так будет больше шансов на то, что переговоры закончатся в твою пользу. Потому что при правильном взаимодействии, сами представители противоположной стороны могут помочь тебе отстоять уже свои интересы. Хоть с профессионалом сделать это будет проблематично.

Я сказал ему:

— Что значит моя карьера, когда речь идёт о жизнях миллионов человек, которые пострадают, если Иллирия будет разделена? На этом ведь ничего не закончится. Вы это понимаете. Я это понимаю. А ещё я понимаю, что Вы просто набиваете цену своему нейтралитету и пойдёте мне навстречу. Потому что в противном случае южный фланг Рейха окажется под угрозой французского вторжения в случае войны.

Я выдержал паузу и продолжил:

— Только присутствие России, как третьего центра силы, обеспечит вам настоящую безопасность с юга. Ни французы, ни турки не вторгнутся в Иллирию, чтобы не стать врагом одновременно и России и Рейха. Такие гарантии стоят гораздо больше, чем любые месторождения этериума. Особенно такие уязвимые, как в пространстве Карловчией.

Горан внимательно смотрел на меня. Но не встревал. Думаю, он понимал, что мы сейчас просто в небольшой пикировке — прощупываем позиции друг друга на уязвимость.

Ягель думал не долго, он сказал:

— А кто даст гарантии, что Российская Империя сама не будет создавать угрозу? Граница Рейха с ней гораздо протяжённее, чем с Латинской Федерацией. Пусть отношения более… ровные, но это вовсе не значит, что мы можем рассчитывать на невмешательство вашей страны, если у нас начнётся конфликт с французами.

— Верно подмечено. Именно поэтому мы с вами говорим сейчас, а не наблюдаем, как послы наших стран обмениваются нотами. Иллирия может стать не просто буфером между вами и французами, а совместным проектом России и Германского Рейха.

Горан, внимательно слушавший наш разговор, одобрительно кивнул мне.

Я подводил разговор к тому плану, который он и предлагал.

— У Вас есть конкретные предложения, господин Добрынин, от лица Иллирии и, что куда важнее, от лица Российской Империи? — спросил мой собеседник.