Из-за энергетического пузыря вокруг, ничего не было слышно. Но, судя по всему, в городе бои уже начались.

Новый толчок. Горан вышел за пределы пузыря и прислушался.

А я вернулся к разговору с Ягелем и ответил:

— Я подсвечиваю перспективы. Ведь скверная репутация — это не самое страшное, что ждёт Рейх. После того, как Иллирия будет поделена, а российские интересы отброшены, едва ли Рейх сможет рассчитывать на нейтралитет Российской Империи в конфликте с французами. Не хочу предполагать худший вариант, но неужели Вы готовы рискнуть войной на два фронта? А ведь если нанести России удар, то она ответит. Непременно ответит.

— С манипуляций Вы перескочили на угрозы. Я разочаровываюсь в Вас.

— Никаких угроз. Я просто рассуждаю. Вместо того, чтобы сделать Россию другом, союзником и гарантом защиты южного фланга, Вы собираетесь бросить ей вызов здесь и сильно испортить с ней отношения. Никакая Словения, в качестве буфера, не прикроет ваши австрийские регионы от французского удара.

— Гарантом? Не смешите. Слова и подписи стоят хоть что-то лишь до тех пор, пока они выгодны подписавшему их. Как только России будет выгодно разорвать договор, она это сделает.

— Именно поэтому это должно стать невыгодным. Разве нет?

— Я жду предложений! — наконец-то не выдержал Ягель и повысил голос.

Вспылил. Отлично!

Правда, в тот же момент вздрогнул стол, за которым я сидел. Будто сотрясаясь от крика моего собеседника. Но, скорее всего, это была или техника какого-то одарённого стихии земли, либо артиллерийский удар.

И оба варианты отвратительны. Потому что здесь становилось небезопасно. Эта высотка простреливается, наверное, из любой точки пригорода. Так что надо поскорее заканчивать.

— Мы знаем, что Вам нужно, господин Ягель, — мой голос, в отличие от последнего возгласа Ягеля, оставался бесстрастным. — Этериум. И Вы его получите. На условиях, которые заранее оговаривали с моим коллегой — господином Хоцеваром. Два месторождения этериума, а также доля в добывающем предприятии.

— Три. Речь шла о трёх месторождениях, — его голос снова звучал ровно, пусть и с долей скрытого напряжения.

— Три — это уже серьёзная уступка. В контексте того, что кайзер пытался убить князя Адриана.

— Он не пытался этого сделать, — голос Ягеля звучал сдавленно. — Он узнал о случившемся постфактум.

Ага! Попался!

Если бы мы записывали этот разговор, то его показания можно было бы использовать для раздувания скандала. Но в таком случае, Иллирия бы больше никогда не восстановила доверие с Рейхом. А как бы враждебно он не действовал, сейчас с ним было НЕОБХОДИМО поддерживать контакт.