— Отличный все же здесь климат, — обменялся своим мнением с коллегами Александр, — не жарко и не холодно, и так круглый год… в России все гораздо суровее.
— Что же делать, папа, — вздохнул Георгий, — наша земля дарована нам богом, поменять ее не получится.
— Зато получится установить тесные контакты с более благоприятными землями, — отрезал царь, где можно организовать круглогодичный отдых желающих россиян… ну это, конечно, если постараться. Вот ты бы хотел здесь провести месяц каникул или нет?
— Вообще-то у нас и в Крыму неплохо, — улыбнулся Георгий, — но в виде разнообразия — а почему бы и нет? Конечно, хотел бы… можно и с семьей.
— Кстати, — встрепенулся Александр, — я как-то упустил этот вопрос, что там у тебя с семьей — договорился с испанской невестой?
— Ага, я уже почти договорился, — быстро ответил тот, — в мае она к нам в Петербург приезжает, а вот у Михаила не сложилось…
— Ну, ничего страшного, найдем и Мише подходящую пару…
На причале царя со свитой встретил губернатор Формозы Акиро Куросава, так было написано в райдере, врученном царю сразу после выхода из шлюпки. После длительных и цветистых приветствий (переводил специально обученный товарищ весьма европейской внешности) делегация проследовала в павильон с характерной восточной крышей, загибающейся кверху по всем четырем углам.
— А как они вообще их строят в таком виде? — подивился Александр, окинув взглядом эту постройку. — Должно же быть очень неустойчиво…
— Это ты сильно заблуждаешься, папа, — взялся дать ответ все тот же Георгий, — как раз все наоборот — такая конструкция максимально защищает от сотрясений почвы… а землетрясения тут в отличие от нашей России, каждый год происходят. И во-вторых, такая конструкция крыши позволяет отводить дождевую воду как можно дальше от стен — то есть стены не гниют и дольше сохраняются. Очень оригинально придумано, не грех бы и нам взять на вооружение.
— Надо подумать, — наморщил лоб Александр, — хотя стандартный российский сруб-пятистенок все же ближе к нашим российским традициям.
Ялта
Ничем примечательным встреча с японским военным начальником не закончилась — тот делал непроницаемое лицо в ответ на практически все предложения и заявления российской стороны. Единственный раз, когда у него проявились какие-то эмоции, случился при упоминании Хайнаня. Да и то никто не понял, с чем они были связаны, эти эмоции. Так что наша делегация собралась ехать далее в тот же самый день к вечеру. На Хайнань решили не заходить, Александр высказался про это в том смысле, что не по чину нам туда соваться, пусть подчиненные сначала разберутся с вопросом.