— Недоразумение, говорите? — усмехнулся Клюквин. — У господина Мезенцева, между прочим, имеются на руках весьма веские документы. Дело почти решенное.

— Все в этом мире решаемо, Михаил Евграфович, — сказал я, понизив голос и глядя ему прямо в глаза. — Вопрос лишь в цене. Я знаю, что Ольга Александровна — барышня гордая и, к сожалению, стесненная в средствах. Потому она и не сумела по достоинству оценить ваши… труды по изучению этого дела. А я, совсем напротив, и не барышня, и не гордый, и совсем не стеснен в средствах. Поэтому хотел бы исправить эту оплошность. Вот прямо сейчас!

И незаметно под столом положил на его колено пачечку денег. Он не посмотрел, но я увидел, как пальцы привычно и ловко нащупали взятку и незаметно спрятали в карман.

— И что же вы предлагаете? — спросил он, и его глазки заинтересованно блеснули.

Вот не обмануло меня предчувствие. Мразь…

— Я предлагаю вам для начала небольшую благодарность за внимание к этому делу, — сказал я. — Там триста рублей.

Лицо Клюквина слегка вытянулось. Он, очевидно, ожидал сильно большего.

— Триста? — разочарованно протянул он. — Сударь, вы, кажется, не совсем понимаете сложности этого дела…

— Я все прекрасно понимаю, Михаил Евграфович, — доброжелательным, почти ласковым тоном перебил я его. — Это, так сказать, аванс. Знаете, чем аванс отличается от задатка? Аванс — в три раза больше. Ха-ха-ха! Видите ли, я же не требую от вас, чтобы вы взяли и выиграли нам дело. Я прекрасно понимаю, что это пока невозможно. Но нам с Ольгой Александровной нужно время, хотя бы два месяца, чтобы уладить дела с опекуном, собрать необходимые бумаги. Если вы сможете затянуть процесс, отложить торги, найти какие-нибудь «новые обстоятельства» в деле, чтобы оно не было решено в пользу Мезенцева, то ровно через два месяца получите еще тысячу.

Клюквин судорожно сглотнул. Слово «тысяча», произнесенное мною самым небрежным тоном, заставило его маленькие глазки расшириться. Это были очень большие деньги — годовое жалованье солидного чиновника!

— Два месяца… — задумчиво протянул он, мысленно уже пересчитывая будущий куш. — Что ж, это возможно. Дело действительно запутанное, требующее дополнительного изучения. Можно, например, затребовать дополнительные документы. Или назначить новое графическое исследование… Да, пожалуй, два месяца я вам твердо могу обещать!

— Вот и договорились, — сказал я, поднимаясь. — Ровно через два месяца я сам или мой человек свяжемся с вами. Надеюсь на ваше благоразумие, Михаил Евграфович.

Я вышел из ресторации, чувствуя себя как после визита к проститутке — мерзко, но удовлетворенно. Первый, самый важный шаг был сделан — я купил столь необходимое нам время. И за эти два месяца мне предстояло перевернуть всю игру.