Что ж, все вставало на свои места. Их план был гениален в своей подлости. Они получили от Штиглица огромные деньги на выкуп земли. А саму землю собирались получить почти даром, добившись изъятия поместья в казну за долги, запугав и разорив сирот Левицких. Двойная выгода. Двойное мошенничество. Правда, про это дело прослышал Мезенцев и решил тоже половить рыбку в мутной воде, выкатив иск о владении самой интересной частью поместья Левицких — берегом реки. В крайнем случае они могли бы подкупить Селищева, чтобы он помог им и поскорее проиграл дело Дворянскому банку, — но не захотели лишиться ста тысяч. Жадность фраеров сгубила! Только вот тут какой вопрос — а является ли случай с Левицкими уникальным?
И я вдруг с совершенной ясностью понял, что Левицкие, скорее всего, не единственные жертвы в этой схеме. Наверняка по всей линии будущей железной дороги, от Москвы до Нижнего, разыгрывались десятки таких же драм. Десятки помещиков, чьи земли приглянулись строителям, подвергались такому же давлению, шантажу, мошенническим схемам. Наверняка это целая система, отработанная французами еще в Европе и принесенная к нам с истинно российским масштабом и французской изощренностью. Система по отъему земли и денег, организованная этими парижскими хищниками.
И барон Штиглиц при всем его уме и прозорливости оказался в этой системе таким же обманутым, как и купец Кокорев. Он думал, что финансирует прогресс, строительство дорог. А на самом деле финансировал шайку международных мошенников.
Эта мысль наполнила меня каким-то холодным, злым азартом. Я понял, что у меня в руках появился новый, неожиданный козырь.
Похоже, я нащупал тайну. Тайну, которая могла взорвать весь этот французский карточный домик.
Не успев бросить вещи в гостинице на Тверской, где меня, изнывая от любопытства, дожидался Изя, я тотчас направил записку сенатору Глебову, убедительно прося его встретиться как можно скорее.
— Вот, Изя, дуй к нему, а заодно вызови Плевака. Нам понадобятся все мозги, какие только можно наскрести!
— Странно ты, Курила, последнее время выражаешься! — принюхиваясь, с подозрением произнес Шнеерсон. — И отчего так пахнет дымом?
— От паровоза, конечно же. Хватит глупых вопросов, шевели поршнями! — буркнул я.
Ворча, что, может, стоит слугу нанять, Изя отправился в путь, а вскоре вернулся с известием, что все устроено и меня ждут.
Через час я, не сменив даже пропахшей дымом одежды, стоял вместе с Изей перед Кремлем. Федор Никифорович ждал нас в Александровском саду.
— Позвольте провести вас. Я уже бывал у сенатора по делам опеки и знаю, где его кабинет! — пояснил он.