— Двое со мной, осмотрим. Двое — здесь, наготове. Господина Тарановского охранять в первую очередь! — бросил он своим людям.
Мы осторожно подошли ближе. Картина была страшной. Четверо почтарей и двое ямщиков были убиты выстрелами в упор. Почтовые мешки вспороты и пусты. Убиты были и все шесть лошадей — преступники явно не хотели, чтобы кто-то мог быстро догнать их или поднять тревогу. Я опустился на корточки рядом с одним из убитых — человеком лет сорока в темно-зеленом мундире почтового служащего. Трупное окоченение уже тронуло тело.
— Осмотрели, господин Тарановский. Все мертвы, — доложил Рекунов, подходя ко мне. — Возвращаемся в Кяхту. Вы были правы, нужно сообщить.
Я уже было согласился, как вдруг из ближайших заснеженных кустов в стороне от дороги донесся слабый, едва слышный стон.
— Стой! — выкрикнул я. — Туда!
С револьвером наготове я бросился к кустам, Рекунов и один из его людей — за мной. Там, привалившись к стволу молодой сосны, сидел один из почтовых служащих. Его тулуп был пропитан кровью, лицо — землистого цвета, но глаза были открыты, и смотрел он осмысленно и умоляюще.
— Помогите… — прохрипел он.
Изя тут же притащил из саней флягу с водкой. Я смочил раненому губы, потом дал сделать небольшой глоток. Он закашлялся, но в глазах его появилась жизнь.
— Кто это сделал? Разбойники? — спросил я, пока Рекунов осматривал его рану в плече.
Раненый горько усмехнулся, обнажив прокуренные зубы. Он на мгновение замолчал, собираясь с силами.
— Какие, к черту, разбойники, барин… Свои это… кяхтинские.
Глава 9
— У нас в Сибири, барин, охота на человека — дело привычное, — хрипел ямщик, пока я кое-как перевязывал ему рану, судорожно вспоминая познания в полевой медицине. — Осенью, как работы на приисках встанут, люд с деньгой и золотишком домой тянется. Вот тут-то на них и выходят… Разные людишки разбойничают, как бродяги, всякие там бывают и купцы уважаемые, господа чиновники… развлечение, охота. Уходят на неделю-другую в тайгу, якобы на оленя. А сами бьют старателя, как косулю. Деньги, золото забирают. А кто победнее — так и сапоги с одеждой с мертвяка снимут… И никто это за убийство не считает. Охота! Опасный зверь, говорят, бродяга-то. У него ведь тоже револьвер в кармане быват…
Так-так. Похоже, здесь тоже горбачат все кому не лень.
— Так вот и наши… из таких же. Только они на мелочь не разменивались. На почту позарились. Сам городской голова наш, кяхтинский, Лазарев, богатый как Крез… и дружок его, директор почтового ведомства, статский советник Батурин. Столпы общества, к губернатору на чай ходят… — Ямщик снова злобно усмехнулся.