Он рассказывал, а передо мной вставали картины безыскусной сибирской жизни. План их был прост и нагл. Тракт из Кяхты на Верхнеудинск в этом месте, как раз за городом, делает большой крюк, а есть тропа напрямик, через болота, верст двадцать, известная лишь им одним.

— Вчера сам директор Батурин нас отправлял, — продолжал раненый. — Денег и золота в этот раз было особенно много. Две тройки. Четверо почтарей охраны. Он нас всех лично провожал, ручкой махал… А сам с Лазаревым, сволочь, напрямик. Обогнали нас и устроили засаду вот здесь!

Я оглянулся на заснеженное поле. Да, в этих кустах жимолости и березы вполне можно укрыться, даже с лошадьми. Меж тем Степан со своими подняли спасенного и уложили на одни из саней. Раненый застонал.

— И вот, когда наши почтовые тройки поравнялись, они и выскочили на дорогу, — бледнея от боли, продолжил он свой невеселый рассказ. — Мы их сразу и узнали — кто ж в городе не знает городского голову и почтового начальника? Остановились, разумеется. А они, сволочи, подошли к упряжкам и молча, без единого слова, застрелили лошадок. А потом и в нас палить начали. Мы за оружие, а выстрелов нет, одни щелчки! Бах-бах, без толку! Это уж я потом смекнул: Батурин, паскуда, перед отправкой патроны-то наши и выпотрошил, пули вынул.

Мы с Изей переглянулись.

Вот это да! Вот уж оборотни так оборотни!

— Я первой же пулей ранен был, в плечо. Упал, притворился мертвым. Лазарев подошел, пнул меня сапогом. Я не шелохнулся. Он приставил револьвер к моему виску… я уж с жизнью попрощался. Щелк! А барабан-то пустой. Батурин — он на коне остался, не слезал даже — крикнул ему: «Да брось ты его, он и так мертвехонек, не задерживайся!» Затем вспороли мешки, сгребли деньги и золото в свои сани, да и уехали.

— Куда? — невольно вырвалось у меня.

— Да, вернее всего, той же короткой дорогой поскакали обратно в город.

Он замолчал, тяжело дыша.

— Когда они уехали, я кое-как до кустов дополз. Думал, тут и помру. А тут вы…

Я смотрел на этого чудом выжившего человека, и в моей голове складывался план. Холодный и четкий. Просто отвезти его, скажем, в Верхнеудинск, и сдать властям? Бесполезно. Городской голова и начальник почты. Их слово против слова простого почтового служащего. Его либо убьют в камере, либо объявят сумасшедшим. Оба преступника наверняка уже устроили себе алиби. У таких, как они, всегда найдется пара-тройка зависимых от них людей, готовых подтвердить что угодно. Нет. Действовать надо иначе.

— Едем обратно в Кяхту. Быстро! — скомандовал я.

— Куда? Зачем? — не понял тот.