— Приблизительно, — кивнул я.

— Это будет стоить целое состояние, — медленно, с расстановкой произнес он. — Пошлины в каждой стране. Оплата услуг моих коллег-поверенных в Лондоне, Париже, Нью-Йорке. Нотариально заверенные переводы всей документации… Речь пойдет о тысячах, если не о десятках тысяч рублей серебром.

— Подготовьте смету, — твердо сказал я. — Деньги будут. Главное — время. Мы должны опередить всех. И еще подготовьте договор о разрешении производства по моему патенту «Товарищества механического производства „Нобель и сыновья“», с которого я буду получать пятую часть прибыли и, возможность, покупки по себестоимости.

— Сейчас же приступлю к подготовке соглашения и посчитаю все, — тут же кивнул Воробьев.

Я вышел от него с тяжелой головой. Победа над Нобелем принесла не только возможности, но и колоссальные, неотложные расходы. Нужно было срочно пересчитывать все мои активы и планы.

В гостиницу я вернулся поздно вечером, вымотанный до предела, но с чувством исполненного долга. Дверь в мой номер была приоткрыта. Внутри в напряженном молчании сидели Изя и Рекунов. Атмосфера была такой густой, что ее можно резать ножом.

— Курила, я, конечно, все понимаю, — начал Изя, и в его голосе смешались тревога и обида. — У тебя дела, у тебя планы. Но ты носишься по городу целый день, ничего не объясняешь… Я твой партнер или просто кошелек с ногами?

Но договорить ему не дал Рекунов. Он встал, и его массивная фигура, казалось, заполнила всю комнату. Голос его был холоден и официален, как параграф воинского устава.

— Господин Тарановский. Я жду отчета для Аглаи Степановны Верещагиной. Вы были отправлены в столицу для решения конкретного вопроса в Сибирском комитете. Вместо этого проводите тайные встречи с какими-то шведскими фабрикантами и патентными поверенными. Ваши действия вызывают у меня серьезные вопросы. Я требую немедленных и исчерпывающих объяснений.

Я посмотрел на их лица — на обеспокоенное и непонимающее Изино и на жесткое, подозрительное лицо Рекунова. Я не мог им рассказать правду. Не сейчас. Заявить, что я «изобрел» динамит, украв идею из будущего? Они бы сочли меня сумасшедшим. Рассказать о сделке с Нобелем? Это коммерческая тайна, разглашение которой могло сорвать все.

— Господа, я понимаю ваше беспокойство, — сказал я как можно спокойнее, хотя внутри все кипело. — Поверьте, все мои действия направлены исключительно на благо нашего общего дела. Я не сижу сложа руки, а создаю новые промышленные альянсы, которые дадут нам такие рычаги давления и такие возможности, о которых мы и мечтать не могли. Иногда, чтобы выиграть войну, нужно провести тайную операцию. Просто доверьтесь мне.