Подпись была неотличима от оригинала.

— Отлично, Изя! — произнес я. — Теперь мы, если что, переподадим заявку в любой момент!

Но проблему «избытка площадей» Изино искусство никак не решало.

Вдруг хлопнула дверь, и в номер ввалился Рекунов.

— Простите, господа, а что это вы тут делаете? — с подозрением спросил он.

— Да собственно, ничего! — отвечал я, торопливо убирая листки бумаги с выполненными Изею подписями.

— Как прошла подача заявок на имя Аглаи Степановны? — мрачным тоном спросил Рекунов, провожая глазами компрометирующие бумаги.

— Не так хорошо, как мы бы хотели, Сергей Александрович! Но мы все поправим!

— А что не так? — насторожился тот, становясь еще мрачнее.

Его тон почему-то страшно мне не понравился. Каждую минуту он становился все подозрительнее.

«Нельзя ему говорить, что заявки отклонены. Что-то уж очень сильно он нервничает!» — подумал я. Такие люди, как Рекунов, как я знал по собственному опыту, при неудаче начинают вести себя неадекватно, сваливая всю вину на контрагента.

— Ну вы же знаете, как у нас все происходит — затяжки, согласования, уточнения, всякие досадные мелочи. Опять же, придется, видимо раскошелиться — некоторых господ в Сибирском Комитете явно придется подмазать. Но ничего. Все решаемо!

Посмотрев на нас тяжелым, внимательным взглядом, Рекунов вышел из номера.

На следующий день я решил отправиться с рекомендательным письмом Верещагиной к некоему графу Неклюдову, влиятельному чиновнику Министерства государственных имуществ. И тут судьба снова сделала мне подарок.

Проходя по людной Галерной улице недалеко от Английской набережной, я увидел солидную медную табличку на фасаде одного из доходных домов: «Товарищество механического производства „Нобель и сыновья“». Оп-па!

И в голове сразу же всплыло слово «динамит».

Именно Нобель изобрел когда-то эту шутку, очень немаловажную для проведения горных работ. Только вот… изобрел ли он его или еще нет?

Хлопнула дверь, и из конторы Нобелей вышел молодой, с виду лет двадцати пяти, господин в сюртуке и фуражке, вероятно, инженер или технический работник. Он подозвал было жестом извозчика, когда я окликнул его.

— Сударь, подождите! Вы служите у Нобелей?

— Именно так! Инженер Кагальницкий. С кем имею честь?

— Тарановский, золотопромышленник. Подскажите, что производит это общество?

— Господин Альфред Нобель вместе с отцом и братьями занимался в России производством мин, станков, парового и прочего оборудования! — бодро отвечал он.

Ага! Про динамит — ни слова! И тут в моей голове словно взорвалась бомба. Вот он! Вот мой козырь! Гениальное, простое и невероятно мощное изобретение, которое перевернет весь мир. Изобретение, которое еще никто не запатентовал…