— Ты когда-нибудь слышала о стуке?
— Слышала. Не пользуюсь. Это ограничивает спонтанность.
Она поставила пакет на мой стол.
— Завтрак.
Я заглянула внутрь. Круассан и небольшой контейнер с клубникой.
— Ты пытаешься меня подкупить?
— Нет. Я пытаюсь поддерживать твой организм в рабочем состоянии. Ты вчера написала мне в половине первого ночи, что не можешь уснуть из-за книги.
— Я не писала, что не могу уснуть.
— Ты прислала фотографию открытого ноутбука и сообщение «кажется, у меня проблемы».
— Это не одно и то же.
— Софи, ты отправила мне это в 23:47.
Я взяла круассан.
— Спасибо.
Хлоя присела на край стола.
— Ну? Что за проблемы?
— Книга хорошая.
— И это проблема?
— Она слишком хорошо написана.
— Мне казалось, издательства любят такие вещи.
— Издательства — да. Редакторы — не всегда. Если текст хороший, гораздо сложнее объяснить, что именно в нём нужно исправить.
— А ты не можешь просто сказать, что всё прекрасно?
В пятницу утром я решила, что мне нужен выходной. Не отпуск, не больничный и даже не полноценный день без работы. Просто несколько часов, в течение которых никто не будет произносить слова «срочно», «дедлайн» и «автор просит внести небольшие изменения». Последнее, как правило, означало, что автор переписал половину книги и теперь хотел, чтобы мы сделали вид, будто ничего не произошло.
Но выходной мне никто не предложил, поэтому в девять пятнадцать я сидела за своим столом с чашкой кофе и пыталась составить редакторское заключение по рукописи Марка Уитмора.
На экране мигал курсор. Я написала:
«Рукопись обладает высоким художественным потенциалом…»
Остановилась. Удалила. Написала снова:
«Текст отличается выразительным стилем и убедительной работой с диалогами…»
Остановилась ещё раз.
— Ты выглядишь так, будто пишешь предсмертную записку, — заметила Хлоя.
Я подняла голову. Она стояла рядом с моим столом, держа в руках стаканчик кофе и телефон.
— Я пишу редакторское заключение.
— Разница несущественная.
— У тебя сегодня нет работы?
— Есть. Но я решила сначала убедиться, что ты не собираешься совершить профессиональное самоубийство.
— Очень трогательно.
Хлоя посмотрела на экран.
— «Высокий художественный потенциал»? Звучит так, будто ты собираешься похвалить его, а потом сообщить, что он бездарен.
— Я не собираюсь сообщать ему, что он бездарен.
— А жаль. Было бы интересно.
Я закрыла документ.
— Ты пришла по делу?
— Вообще-то да. Сегодня вечером у нас встреча с ребятами из маркетинга. Пойдёшь?
— Не знаю.
— Это не ответ.
— У меня работа.
— У тебя всегда работа.
— Потому что я работаю.
— Софи, ты вчера в десять вечера прислала мне фотографию страницы с подписью «почему он опять так делает». Я не знаю, кто этот человек, но уже хочу, чтобы он перестал.