По нити поднялось тепло.
Глубже что-то шевельнулось в ответ.
Лука убрал руку. Я застегнула пальто сама, попав в петлю только со второй попытки.
Хорошая у нас была жизнь: даже поправить волосы — и уже семейный совет с покойником.
В экипаже Лука сел напротив. Между нами пахло влажной шерстью, кожей сидений и горьким лекарством, которым Драгана велела мне растирать кисть.
— Ты знаешь, о чём она хочет говорить? — спросила я.
— О связи.
— А подробнее?
— Она сказала, до приезда Сарно необходимо определить твоё положение.
— Замечательно. Я как раз утром не могла решить, где нахожусь.
Лука не улыбнулся.
— Лира, я не видел бумаг.
Я посмотрела ему в лицо. Он выдержал взгляд. Хотел добавить что-то, но передумал и отвернулся к окну.
Я не стала облегчать ему эту паузу.
У дома Аны было тихо. Вода сбегала с резных каменных желобов, билась о плиты у стены. Над входом чернел балкон; между его столбиками висели капли, и в каждой горела перевёрнутая точка огня из фонаря.
На пороге Лука замедлил шаг.
— Что? — спросила я.
— Подожди.
Он первым переступил каменную полосу у двери. Я почувствовала в запястье тонкую вибрацию — словно рядом тронули струну. В глубине дома ответил металлический звук.
Вукович, стоявший сзади, опустил голову.
Тогда Лука повернулся ко мне и протянул руку.
— Теперь можно.
Я не вложила ладонь в его ладонь сразу.
— Что ты сделал?
— Дал защите узнать, с кем ты пришла.
— Чтобы она меня впустила?
— Чтобы тебя не проверяли как незнакомую ведьму.
Я поглядела на тёмную полосу в камне. Никакой надписи. Никакой видимой угрозы. Зато под повязкой покалывало, будто метка уже подбирала ответ на вопрос, которого я не слышала.