— Молодуху свою не продаете? За чистую я плачу много. Особенно если у нее и тело чистое, а не только лицо.

Похоже, что мою спутницу он за имеющую право голоса не считает.

— А чистых вы кому продаете? — поинтересовался я.

— С Ханом веду дела. Он всегда принимает новых наложниц.

Анну передернуло, но она промолчала.

— Так зачем Корсе грязные? — спросил я. — Говорили, что они принимают только чистых.

— Грязных в городе тоже берут, но их отправляют на мета-инициацию. Некоторые отчаянные сами вызываются, но вы должны понимать — шансы выжить и не превратиться в мутанта крайне низки. Обычно туда идут те, у кого совсем нет другого выхода. Ну а если стал мета-человеком, то хоть чистый ты, хоть грязный — гражданство Корсы у тебя в кармане.

— Благодарю за разъяснения.

— Точно работники не требуются?

— На данный момент нет. Разве что у вас есть мета-люди?

— Побойтесь света, откуда тут взяться суперам? Они и сами способны хорошо устроиться в жизни!

— Ясно. Всего хорошего.

Не зря зашли на Биржу труда. Много интересной информации узнали.

Мы двинулись в сторону северо-восточной части Вольной Станции, где должны располагаться вторые врата в поселение. Попутно осматривали местные достопримечательности вроде огромной горы мусора, фигурно отвалившейся плитки и скульптурного ансамбля перед вокзалом в виде пары трупов, насаженных на колья и утыканных стрелами. Причем один из них был то ли метой, то ли слабым громилой — без ядра понять сложно.

— А эти в чем провинились? — спросил я у прохожего.

— Гончая его знает, — сплюнул мужичок. — С Ханом повздорили чего-то.

Житель боязливо оглянулся в сторону вокзала, после чего спешно засеменил по своим делам.

Привокзальная площадь, которую нам требовалось пересечь, была местом оживленным. Мы двинулись в сторону выхода мимо толпящейся на выходе из бара кучки народа бандитской наружности, среди которых виднелись слабые меты. Судя по выкрикам, они принадлежали к шайке Хана. Мы их не интересовали, поскольку внимание людей активно привлекал старик в странных свободных одеждах, который на поверку оказался проповедником. Мы с Анной остановились поодаль, слушая за толкаемыми им речами.

— Опомнитесь, неверные! Это знак всеединого Бога!

— Какой нахрен бог, папаша? Бог давно умер! Гы-гы… — ответил ему молодой здоровяк.

— Кто еще мог оставить свою метку на Солнце? — вопросил он.

— Пришельцы!

— Макаронный монстр!

— Да погодите, не кипишуйте. Дайте послухать чувырлу, — возразил другой житель степенно.

— Это же крендель из Церкви Солнца. Они уже достали говорунов своих присылать. Может язык ему отрежем?