Снова пошёл теребить Госселя. Алхимик возмутился, что порох он мне подогнал, а теперь будет заниматься своими делами. Приплыли, называется. Не ожидав такой наглости, я как-то на автомате упокоил кретина. Не, ну каков наглец, а!
Воскресил на следующий день. Госсель как ни в чём не бывало принялся дорабатывать для меня порох. Вот! Дисциплина! Послушание! Понятливость! Не то что эти людишки.
Кстати, насчёт людишек. Чезаре увещевал, Марк пытался договариваться, Алиса один раз тоже попыталась, но её не восприняли всерьёз, потому что женщина. Я резко осуждаю сексизм, поэтому послал скелетов бить морды. Жена поблагодарила. Не знаю, что там было больше, искренних чувств, или понимания, что только так (после её заверений, что отомщена, довольная и вообще счастлива) я успокоюсь и отзову джаггернаутов, но было приятно.
В любом случае строительство завершилось, и началось переселение моих людей в Предельный. Тут ко мне пришли подданные с вопросом, чем они так передо мной провинились, что я от них избавляюсь. Я не сразу нашёлся, что на это ответить. Как-то не заготовил никакой речи на случай.
Пришлось говорить, что я от них не избавляюсь, всё так же рядом, но для повышения эффективности надо либо увеличивать крепость, а это уже непотребство получается, либо переселять всех в город. А так мы с Марком большие друзья, он обещал заботиться и всё такое. Марк подтвердил. Барон, оказывается, сам считал не слишком хорошо, но кто-то там из его друзей образованный ему разложил перспективы. Так что Марк теперь мой самый надёжный и верный друг. А горожан я предупредил, чтобы моих людей и не думали трогать, а то буду очень недоволен. Чезаре посмотрел на это и попросил меня чем-нибудь заняться, хотя бы на пару недель.
Пока этим занимался, Госсель показал маленькие шарики пороха, покрытые тонким слоем глазури.
— Да твою-то мать, кондитер доморощенный!
Мелкие шарики работали ещё хуже. Запретил работать с этой штукой, которой алхимик покрывал порох, приказав переключиться на сам состав. Несколько экспериментов подтвердили мои подозрения, гигроскопичность принадлежала ушинилу. Пытались менять воду или вообще её убирать, но нет, вода как-то участвует в реакции, превращающей ингредиенты во взрывоопасную однородную смесь. Продолжили эксперименты. Через неделю алхимик подорвался в третий раз.
Снова лёжа на дне кратера Госсель философствовал на тему жизни и смерти. Мужик наконец-то осознал, что умер. Натуральный сумасшедший, вообще неадекватно воспринимает реальность.
Отложили порох, вернулись к моим кучам (в смысле ямам) отходов, ведь аммиак тоже надо получить. В трёх ямах наконец-то нашли белые наросты на стенах. Госсель прыгнул прямо в яму, чтобы изучить состав поближе. Я чуть не сломал себе руку ударом по лицу и снова упокоил этого кретина, а тело вылавливали скелеты, а после ещё и мыли.