А по-хорошему встраиваться в мою структуру они не будут, потому что у каждого мелкого доморощенного буржуа в заднице свербит мысль: он такой весь из себя расправивший плечи атлант, никому не подчиняется, и сам выбирает, почему и как делать. Хочет — шубу в трусы заправляет, хочет — валенок вместо шапки использует. Лечится это очень просто (если мы не говорим о диктатуре пролетариата, когда другая система навязывается самим обществом и правительством, как выразителем воли правящего класса), жёсткой циничной конкуренцией. А это возвращает нас обратно к ситуации, когда я ставлю свои заведения, горожане проигрывают конкуренцию и начинают гадить. Поэтому медленно и с предварительными ласками перестраивать Предельный под новую систему нельзя, город сдохнет раньше.

А он сдохнет, потому что крестьяне, которые раньше кормили Предельный, уже продают товары не горожанам, а мне. Я покупаю дешевле, но живыми деньгами, сразу продавая крестьянам всякие интересные кунштюки, типа стального плуга высочайшего качества и всей периферии к нему. Уже немалая часть окрестных крестьян имеют столько даже не железного, натурально стального инструмента в обиходе, что могут считаться зажиточными. Только кузнецов деревенских жаль, им работы мало стало, кому совсем грустно становится — к себе переманиваю.

Горожанам крестьяне не продают, потому что у тех денег нет, а вместо денег они долговые расписки используют, которыми можно в городе же и закупиться всяким. Раньше это работало, почти натуральный обмен, включившийся в голодные годы, крестьянин продавал в таверну зерно, хозяин таверны кормил башмачника, башмачник делал крестьянину сапоги. Худо, бедно, но работало. А теперь дались крестьянам сапоги из Предельного, мои на два порядка круче, ещё и дешевле.

Я не объясню горожанам, что на меня работать выгодно. У них мозги откажутся принимать мысль, что становиться у меня работником, ещё и «бесплатным» выгоднее, чем самому быть хозяином. Даже Алиса вон, уже понимая, как работает система, не может до конца её принять мозгами. Картина мира трещит, сова на глобус не натягивается. Она понимает, что в рамках, пусть даже большой общины, это работать будет, но на город такая система уже не настраивается.

А я не могу даже ей объяснить, как оно будет работать, потому что не знаю. Я не теоретик марксизма и плановой экономики. Я некромант, по сути — зажравшийся монополист, которому не нужно тратить сверхприбыли на яхты и женщин пониженной социальной ответственности, алмазные зубы и золотые унитазы, мне не нужны телефоны за ярд зелёных. И потому я могу играться с социальной справедливостью, сколько захочу. И как хозяин предприятия, я точно знаю, что в рамках предприятия плановая экономика рулит, ибо тупость, если один мой цех будет продавать в другой цех продукт своей ступени переработки за деньги, чтобы следующий цех за деньги продавал продукт дальше. Ага, и чтобы цеха сами решали, что им выгодно производить, а что нет, ибо они эффективные менеджеры и сами знают — идиотизм же. Только мне ещё хватает мозгов не отдавать заводскую столовую в руки левого подрядчика, что будет вместо свинины в котлеты класть куриные потроха (и хорошо ещё, если курицы при жизни не мяукали и не гавкали), чисто ради экономии, конечно же.