В помещении на пару секунд повисает мертвая тишина.
– Вы такое вообще когда-нибудь вживую видели? – негромко свистит Андрей, первым нарушая молчание.
– Только в кино про латиноамериканские картели, – честно признается Кирилл.
Медленно прохожу вдоль рядов, касаясь пальцами плотной упаковки. Вся черная касса Коширянина, его резерв на подкуп и наемников – все здесь, на расстоянии вытянутой руки.
– И как докажем, что это его бабло? – деловито спрашивает Кирилл, переводя взгляд на меня. – Документов ноль, купюры без меток, склад оформлен на левую контору.
– Да никак, – спокойно отвечаю я. – Официально это ничье. Можно только его самого сюда как на приманку выловить, когда узнает.
– Слушай, Ден, – Андрей прищуривается, глядя на яркие лампы под потолком бункера, – а мне кажется, или тут света слишком много? Прямо глаза режет.
– Точно, – подхватывает Кирилл с кривой ухмылкой. – И проводка здесь явно старая, не в порядке. Того и гляди заискрит.
Смотрю на эти идеальные штабеля денег. Если их забрать или пустить в оборот – грязь просто сменит хозяина, а Коширянин все равно будет рвать зубами землю, пытаясь вернуть свое. Чтобы обнулить его влияние в городе раз и навсегда, этот запас нужно уничтожить полностью.
– Обливайте все бензином, – приказываю я твердо. – И поджигайте. Дотла.
Кирилл коротко кивает и машет бойцам у входа. Через пару минут в бункере резко пахнет топливом, все отходят к выходу, и на крайний паллет летит тлеющий бычок.
Пламя вспыхивает мгновенно. Огонь жадно охватывает пленку и начинает быстро пожирать ровные блоки купюр, превращая миллионы Коширянина в черный пепел и едкий дым.
– Символично, – выдыхает Кирилл.
Мы стоим у распахнутых дверей бункера, глядя, как разгорается пожар. Жар от огня бьет в лицо, освещая наши тени на бетонных стенах.
Опускаю руку в карман ветровки и сжимаю в ладони маленькую бархатную коробочку с подарком для Эльзы. Вот она – единственная настоящая ценность этой ночи.
– Ну что, – тихо произносит Андрей, глядя на полыхающие пачки, – вот теперь послание точно дойдет до абонента.
Сквозь вязкий утренний сон меня будят нежные, но крепкие руки, которые притягивают меня вплотную к горячему мужскому телу.
За плотными шторами уже светло, в спальню пробивается мягкий рассветный полумрак.
Тихо мычу, жмурясь и утыкаясь носом ему в шею. От него пахнет свежестью душа, ночным воздухом и едва уловимым дымком – груз с плеч падает, вернулся.
– С добрым утром, соня, – хрипловатым полушепотом произносит Ден, зарываясь пальцами в мои волосы.
– Доброе, – бормочу я, еще не до конца проснувшись.