Купание адского пса мне понравилось. Я несколько раз хорошенько прошелся по нему щеткой, снова загнал в воду и повторил все заново.

— Ну вот! Совсем другое дело. Как водичка?

— Прохладная.

— Сиди, сохни. Сейчас самое интересное начнется!

Я щелкнул пальцами и громадный бык с высоты трех метров плюхнулся в озеро. Подняв облако брызг, он взревел от неожиданности.

— И еще разок!

Я снова щелкнул пальцами и, теперь, с диким визгом, плюхнулась в воду строптивая демоница.

Бруно сначала не понял, что к чему, а потом довольно оскалился и начал ржать как конь.

— Ты сдурел? — отродье сыпало бранью. — Я тебе ноги повыдергаю!

Она несколько раз пыталась выбраться на берег, но я призывал ее в то же место, под радостный хохот Бруно. Бычара тоже тайком скалился. Наконец, ей это надоело.

— Так, ребятки, вот вам по швабре и по ведру. В ведре мыло и щетки. Пока вы друг дружку не отмоете до зеркального блеска, я вас из озера не выпущу.

— А он⁈ — надулась Наташка.

— А Бруно — мой любимец, я его сам помыл. Ну? Смелее! Смелее! И это, штанишки своему другу простирни хорошо. И то, что в штанишках, тоже, отшоркай, как следует. У меня в крепости все чистыми ходят, никаких исключений!

— А жрать у тебя в крепости когда дают⁈

— Ужин через три часа. Вам еще сохнуть, так что шевелите ручками!

Обратно шли неспеша. Я ехал верхом на Бруно, слегка покачиваясь в седле, а отродья плелись следом, понурые и униженные. Пес поглядывал на небо с опаской, но пока все было тихо. Миновав ворота, я спросил:

— Бык твой тоже мясом питается?

Когда как, — Наташка пожала плечами. — Мясо еще добыть надо… А так сеном. Овес, если дадут, пшеницу тоже любит, кукурузу там всякую.

— Надо же, какая покладистая скотина. Эй конюх! Отсыпь бычку овса ведерко, да воды дай.

Солдат сбегал до стойла, с опаской поставил два ведра и быстренько испарился.

— А мне? А я⁈ — оживилась дьяволица.

— А мы с тобой сегодня виверну пробовать будем. Если выживешь, то и я поем…

Питомец Наташки оказался красавцем с темно фиолетовой кожей и темным ворсом. С кисточкой на конце хвоста. Весь в шрамах, застарелых порезах. Усевшись на плац, он задумчиво жевал овес и тоже поглядывал на небо. Сама рогатая, стала куда эффектнее. Темно-красная кожа поблескивала в лучах вечернего солнца ровным, однородным тоном. Шрамов у нее тоже хватало, но куда меньше чем у Рори. Черные, как смоль волосы, до самого зада, трепал ласковый, но прохладный ветерок. Я засмотрелся, опуская взгляд все ниже и ниже…

— Куда пялишься⁈ — огрызнулась она, подергивая хвостом.

— Да так, любуюсь видами. Тебе ж не привыкать без одежды, чего оскалилась?