— Чего-то ты разошелся, — проворчал Бруно. — Зачем жути нагнал? Ты вообще думаешь что говоришь⁈
— Рано или поздно они все равно узнают. Слухи ползут быстро. Пусть лучше услышат от меня.
— А чего делать то, наместник⁈ — выкрикнул кто-то из солдат.
— Тарсис — ваш дом. Сделайте так, чтобы он им остался. Очнитесь от спячки, вспомните, кто вы есть. Мы очистили крепость от скверны. Теперь очистим от нее свои тела и умы. Еще есть вопросы?
Собственно, речь я толкать не собирался. Да и ляпнул, наверное, лишнего. Зачем-то приплел Санару… Так можно и по башке получить. Но, что сделано — то сделано. У меня отец мастером на заводе работал, кузнечнопрессовом. Я, считай, вырос там. Ох он работягам хвосты крутил… спуску не давал. Где надо — подмажет, где нужно — поможет. А то и своим примером покажет. Боялись его, но уж очень уважали. У Сармата много чему научился. Полковника, опять же, в медсанбате когда ранили, я госпиталем руководил две недели, у самой передовой. Вот там было трудно.
Вспомнив сармата, я загрустил. Захотелось выпить, побыть одному. Но это лишь минутная слабость. Командир бы не оценил. Сейчас начинается как раз самая моя работа…
— Так… кто первый? — я уселся, разложил бумаги, приготовил инструменты, фонендоскоп, сатуратор, фонарик, зеркало, одноразовые перчатки. Все, что нашел. Сами сумки разложил на подоконнике. Тис выглянула в коридор и покачала головой.
— Пока никто не пришел, господин.
— Что ж… значит, начнем с тебя. Ты ведь уже помылась?
— Я всегда чистая, наместник, — насупилась горничная. — Что мне сделать?
— Раздевайся и становись вот сюда, на полотенце.
Горничная легко скинула платье оставшись нагишом. Нижнего белья она не носила, только потрепанный пояс с лямками к которому пуговицами крепились шерстяные чулки.
— Чулки тоже, — указал я, начав заполнять лист первого пациента. — А теперь медленно повернись и нагнись. Ниже, еще ниже… Замечательно! У тебя прекрасный ровный позвоночник, искривлений я не вижу… Так, развернись. Теперь открой рот и скажи «А».
— Э!
— Ну, зубки хорошие, язык белый, почему-то, дыхание свежее без примесей. Горло чуть красноватое, гланды не воспалены. Лимфоузлы слегка увеличены. Шумов в легких нет.
— А зачем вы это пишите?
— Это называется анамнез. Запоминай. Понимать пока не обязательно, просто будешь записывать с моих слов. Я осматриваю, ты — записываешь. Будем делать из тебя медицинскую сестру. Ты строгая, добрая, ответственная. Самое то! Теперь я тебя ощупаю, не визжи!
Тактильный осмотр прошел без осложнений. Если не учитывать участившегося дыхания и признаков возбуждения. Но это нормально. Осмотрев кожные покровы и ноги эльфийки я кивнул.