— Понятно, — хмуро проговорил Хорт. — Чертовы чужаки! Она-то вам нахрена?

— Тебе не понять. Просто сделали доброе дело. Холодов у нас лекарь, ему не трудно.

— Вот этот? Лекарь⁈

— Так точно. Санинструктор Холодов, — подтвердил я.

— Да вы просто чудовища… — вновь побелел Хорт.

— Слушай, хорош нас обзывать, а? — Сокол встал у него за спиной. — Люди мы! Нормальные, обычные. Понял?

— Да уж как не понять? Я ведь людей-то отродясь нормальных не видел, хоть знать буду!

Капитан сохранял удивительное самообладание, что вызвало у Фургаева искреннюю улыбку.

— Ну ладно, ладно, остынь. Не надо горячиться. Ты — солдат, я — солдат. Что мы общий язык не найдем? Вон, Павлик у нас, судя по рассказам, вообще великий друг демонов.

— Вообще-то демонами их в просторечье называют. А так — ва-кари. Вы, капитан, о наместнике Тарсиса слышали?

— Хм… слышал. Я его видел! Как тебя сейчас.

— Хорошо запомнили? Узнать сможете?

— Положим, смогу. Что с того? — он нахмурился, почуяв неладное.

Я откинул защиту и отстегнул шлейф. Потом снял шлем и пристально посмотрел хорту в глаза.

— Не может быть… — прошептал тот дрожащими губами. — Тебя же Ирия… ну того! В яму бездонную сбросила! Мой свояк сам видел.

— Так и было, капитан. Все верно. Но, как видишь, я жив и вполне здоров. Побывал дома, вернулся с друзьями. Как давно это было?

— Года два уж прошло, — задумался тот. — Два с половиной.

— Твою ж мать… Так много?

Хорт лишь удивленно моргнул в ответ.

— Я лишился всего, капитан. Фамильяров, друзей, благословений. Может ты знаешь что-то? Как мой медвзвод? Как вообще дела на Сарнале? Что с Альянсом и графствами?

— Простите, Ваша Светлость… я… Скоро прибудет ее превосходительство. Пусть лучше она расскажет обо всем. Почему вы не открылись сразу? Я бы не вел себя так по-скотски.

— Твой дядя действительно умер?

— Саул Хорт погиб… его зарезали как свинью свои же матросы.

— Сожалею. Я знал его совсем недолго, но достойный был… воин.

— Да, — капитан вздохнул. — Вы правы. Мне до него далеко. Впрочем, я выжил, что уже неплохо.

Мы немного помолчали почтив память погибшего.

— Знаете, после вашего исчезновения все пошло вразнос. Но я рад, что вы снова здесь. Честно. Хоть какая-то надежда на завтрашний день появилась. Ну, раз такое дело, пойду я, пожалуй. Простите, что был груб. Служба такая.

— Ничего, мы привычные, — улыбнулся Фургаев. — Только не трепись там особо.

— Да понял я, понял…

Гастон Хорт отдал честь, щелкнул каблуками и вышел вместе со своим подчиненным. Я прикрыл за ним дверь и сердце сдавило болью.

— Ты чего Павлик? — напрягся Сокол.