уединенности, и подобрав пышные юбки платья, я побрела вдоль перил, высматривая ближайшие ступени в сад. Когда в мягких сумерках я наконец заметила спуск, то в глаза тут же бросился силуэт в зеленом платье, разгуливающий в отдалении и даже будто скрывающийся. Прищурившись, я увидела Викторию и замерла. Не зная, как лучше поступить, я застыла на несколько секунд. Но, когда решила развернуться, делать это было уже поздно. Увидев меня, она спряталась за деревом и стала активно махать мне рукой, подзывая к себе. Сжав подол платья, я, оглядываясь, спустилась в сад. Стоило мне приблизиться к сестре, как ее холодная ладонь вцепилась мне в локоть, затащив за укрытие. – Ты чего? – опешив, шепнула я, не понимая даже, от кого мы прячемся. Новоиспеченная королева мотнула головой и, украдкой выглянув, потащила меня дальше в сад. Кусты там были пышнее, и позволяли укрыться от любопытных глаз уже вдвоем. Вино быстро испарилось из моей крови, где-то позади легких заворочался страх, распуская по коже открытых плеч, мурашки. – Как можно быть такой слепой? Я поверить не могу, что… – набросилась на меня она, но осеклась и, обернувшись по сторонам, нахмурилась, – Я пытаюсь вытащить тебя на диалог уже три дня, а ты будто нарочно не замечаешь! Не поверив услышанному, я повторила ее выражение лица. – Ты? Меня?… На диалог? Окинув меня презрительным взглядом, каким она обычно смотрела на всех, кроме родителей и Одиса, Виктория фыркнула. – Перестань делать из меня монстра, Дафна. Нам давно нужно было поговорить, и я не понимаю, почему ты игнорировала мои письма… В голове ничего не складывалось, ощущение кульминации затяжного спектакля накалялось. Отчего-то подумалось, что скоро актеры выйдут на поклон, и все закончится. – Ты писала мне письма? Смерив меня тяжелым и прямым взглядом, она вдруг расстроенно улыбнулась и, качнув головой, мягко уточнила: – Ты не получила ни одного? – Ни одного, – дрожащими губами подтвердила я. В нерешительности мы замерли на несколько минут. Вечер был слишком хорош, чтобы в одночасье стать тревожным и мрачным, и от этого наше с Викторией настроение не сочеталось с окружающим миром. Мягкие и нежные сумерки с приятной музыкой не подходили под выражение страха на наших лицах. – Как давно ты знаешь, что тебя хотел убить кто-то из семьи? Ее вопрос уничтожил последнюю каплю самообладания, оставшуюся где-то внутри, и страх заставил меня призвать в ладони силу. Заметив это, Виктория лишь выгнула бровь. – Ты мне всегда казалась умной, пусть и зачастую совершала