Как там было у Карнеги? Хочешь расположить к себе собеседника, говори вещи, которые ему близки. Казалось бы, какая безделица — пара фраз на испанском, а вон Фидель сияет как надраенный самовар. Мелочь, а приятно.

Первые пару дней на Кубе были потрачены на сон, отдых, акклиматизацию и нехитрые местные развлечения. Мы пили ром, общались с местными «ответственными товарищами», и во всю торговали лицом, показывая всем заинтересованным сторонам, сколь близки отношения между двумя странами. Я удивлял местных умением танцевать сальсу — весьма неуклюже нужно признать, все же в этом деле мышечная память как бы не важнее теоретических знаний — и неумением играть на бильярде. Никогда не любил это дело и память реципиента тут не помогала никак.

Самый главный разговор произошел на четвертый день моего маленького «отпуска», когда по предложению Фиделя мы отправились на его лодке в море чтобы поймать «какую-нибудь» рыбину. Тем более, что как раз начало осени было чуть ли не главным сезоном ловли марлина, не то чтобы я был большим поклонником Хэменгуэя, но посоревноваться с «большой рыбой» было как минимум небезинтересно. Когда еще подобная возможность появится. Понятно, что рыбалка была только поводом, просто посреди большой воды гораздо проще было обеспечить приватность.

— У нас проблемы в экономике, Фидель. — Не знаю, как наши лидеры общались с коллегами без знания языка. Все время тягать с собой переводчика… Это ведь не только технически сложно, но еще и убивает доверительный момент приватности. Для сравнения разговаривать с кубинцем один на один мне было в сотню раз проще, чем вести диалог с Ден Сяопином. Нет, китайцы в принципе более сложные в плане переговоров, но тем не менее разница была громадной.

— Все на столько серьёзно? — Кастро удивленно вскинул брови. В точки зрения кубинцев СССР был нескончаемым источником разных ништяков, которые можно черпать без всяких ограничений. Если бы проблема была не серьезной, я бы просто не стал поднимать этот вопрос.

— Более чем. Проблемы там копились уже много лет, но… В общем, приходится разгребать огромную кучу дерьма.

— Это отразится и на Кубе? Ты же поэтому стал говорить об этом.

— Отразится, — я кивнул и принялся активно «мотать катушку». — Нет сорвалась… Отразится, мы будем вынуждены урезать объемы помощи, выделяемые нашим союзникам. Иначе наша экономика просто рухнет, и тогда уже совсем плохо станет всем. Впрочем, на Кубе это отразится в меньшей степени, в первую очередь под нож пойдут всякие африканские режимы и прочие…

«Папуасы» мысленно добавил я, но вслух не произнес. Хотя, вероятно, Кастро меня и так понял. Кубу я действительно собирался тянуть до упора, собственно, было четыре союзника за пределами Европы, которых сдавать я не планировал при любых раскладах. Монголия — там и средств не так много нужно было, так что это не страшно, Куба, Вьетнам и Сирия. Из остальных стран я был готов — в том числе европейских, но этот чемодан без ручки придется тащить, иначе его под себя штатовцы подомнут, ничего не сделаешь — уйти, если будет необходимость.