При этом Союз он как приоритетную цель для улучшения отношений по большому счету не выделял. Ради справедливости у китайцев отношения были не самые хорошие — мягко говоря — со всеми соседями. СССР, Индия, Вьетнам, Япония, Тайвань. В Бирме Китай поддерживал антиправительственных коммунистических повстанцев, что очевидно центральной власти нравиться не могло. Лаос был союзником Вьетнама и тоже северных соседей не особо любил.

У Китая была еще граница с Афганистаном длиной 50 километров где-то в горах и если ее не учитывать, можно сказать, что Поднебесная была окружена недругами просто на 360 градусов. Впрочем, официальная власть Кабула все же оставалась просоветской так что эта страна, во всяком случае официальная ее часть, Пекину тоже другом не была. Ах да, КНДР забыл, впрочем, и по корейцам имелись нюансы, еще не факт что при жестко поставленном вопросе Ким выберет Пекин, а не Москву, совсем не факт. Во многом такая ситуация стала печальным наследием Мао, хотя ту же вьетнамскую авантюру на «Великого Кормчего» сбросить было уже невозможно. Он уже банально умер к этому моменту три года.

— Мы не можем приказать правительству Вьетнама вывести войска из Камбоджи. Это просто невозможно, — очень быстро разговор свернул на самую «тяжелую» для наших отношений тему. — Поэтому если вы будете выставлять данное условие в качестве граничного, то боюсь наладить отношения между нашими странами у нас не выйдет.

Китаец выслушал перевод, помолчал немного, обдумывая ответную реплику и произнес.

— По нашему мнению руководство Советского Союза имеет достаточно влияния на Ханой, чтобы подвигнуть их к нужному решению.

— Мы можем взять на себя обязательство попытаться повлиять дипломатическими методами на Вьетнам, но ничего гарантировать не можем.

— Публичное обязательство? — Ден Сяопин очевидно почувствовал, что для меня вопрос Камбоджи не является принципиальным и начал давить.

— Нет, конечно, — я усмехнулся. — Никаких публичных заявлений. Советская сторона должна иметь возможность отказаться от своих обязательств в любой момент без потери лица. В случае получения нами данных о том, что через Китайскую границы в сторону афганских повстанцев проник хотя бы еще один патрон, любое дипломатическое сближение между нашими странами будет свернуто. Это принципиальная позиция.

— Китай никогда…

— Товарищ председатель, — я перебил китайца, заставив его очевидно поморщиться. Даже без перевода на русский мне было понятно, что мой визави будет говорить. Слушать о том, что китайцы никогда не нарушают взятых обязательств и вот это вот все не хотелось совершенно. — Не нужно говорить о том, о чем вы потом пожалеете. Поставки китайского оружия в Афганистан — это факт, причем задокументированный. И мы считаем такой удар в спину Советскому Союзу красной линией, нарушение которой ставит крест на любых возможностях договариваться.