Короче говоря, выходило, что все требования Пекина полностью соответствовали и моим планам. С другой стороны, вот там взять и просто согласиться на выставленные условия мы тоже не могли. Ну, потому что это было бы воспринято соседями как слабость, а слабых не уважают, нам этого не нужно.

Наше же первоначальное требование к Китаю состояло в прекращении их поддержки афганских боевиков, которым Поднебесная отгружала оружие десятками тысяч тонн. А в долгосрочной перспективе идея заключалась в недопущении полноценного сближения Китая и США, так называемой «Чимерики» нулевых годов 21 века.

Со своей стороны я хотел ускорить переговоры чтобы выйти к 1989 году на лучших условиях. Отсюда из 1985-го превращение Поднебесной во всемирного экономического и промышленного гегемона виделось далеко не столь безальтернативным как из двадцать первого века. Прямо сейчас Китай переживал достаточно сложный период, связанный с ростом инфляции и другими «сложностями роста», вот только о том, что это были именно «сложности роста», а не сползание в кризис, тут пока никому не известно. В общем, имелось окно возможностей размером в несколько лет, чтобы половить рыбку в мутной воде и подправить ситуацию в свою пользу.

Вначале я отправил в Пекин Громыко, чтобы Андрей Андреевич лично на самом высоком уровне донес до китайских товарищей мысль, о том, что мы готовы договариваться, готовы обсуждать все острые вопросы и глобально переводить отношения на другой уровень. Страшно сказать — тоже мне лидеры коммунистического движения планеты, вашу мать — контактов даже на уровне министров иностранных дел между двумя государствами не было тридцать лет. Тридцать!

Китайские товарищи в целом положительно отреагировали на наши шаги по сближению, настолько, что даже пошел разговор о возможных взаимных визитах уже лидеров стран. Ден Сяопина в Москву, моем в Пекин. На практике же все получилось совсем иначе.

Из-за предыдущих событий мы оказались в Нью-Йорке на заседании Генассамблеи ООН в одно и то же время. Мягко говоря не рядовой случай, однако и события имели место напрочь выходящие из ряда вон.

В общем, после заседания генассамблеи я отправил человека — до последнего было не понятно прилетит ли Ден Сяопин в Нью-Йорк, поэтому договориться заранее оказалось просто невозможно — к китайцам с предложением устроить встречу на самом высшем уровне, но в атмосфере приватности. Без громких речей, без тяжеловесных заявлений, взаимных упреков и предварительных условий. На самом деле на успех я сильно не рассчитывал, все же китайцы вот этим всем церемониям придают порой излишнее значение, однако Ден Сяопин в итоге неожиданно согласился.