— Сложно, — согласился я. — Но мы же с вами коммунисты. Большевики, мы трудностей не боимся.

— Не боимся, — все еще видимо не совсем понимая, чего я от него хочу поддакнул Косолапов. Забавно, его считали лицом фракции «фундаменталистов» в КПСС, а тут получается я его учу как родину любить. Уверен, ему оказаться в такой ситуации было непривычно.

— Ричард Иванович, позвольте сказать вам кое-что начистоту, — произнёс я. — Сложно отрицать, что капитализм, описанный Марксом в «Капитале», давно трансформировался. Общество, мировая экономика, технологии — всё это развивается по спирали, и мы уже не можем опираться исключительно на схемы, которые казались единственно возможными в начале века. Последним крупным теоретиком марксизма в нашей стране можно считать Сталина и то учитывая последовавшие на него «гонения» после смерти, идеи Иосифа Виссарионовича оказались некоторым образом скомпрометированы в глазах общественности. При этом, если мы не признаем, что марксизм-ленинизм требует основательной модернизации, нас ждёт крах.

Косолапов слушал эти слова с напряжённым вниманием. Мы с ним уже обсуждали текущие проблемы и раньше, он знал, что я не боюсь говорить правду, особенно когда это необходимо, но столь откровенной формулировки — «признать, что марксизм-ленинизм устарел без обновления» — он не ожидал услышать из уст главы партии. Пусть и в столь камерной обстановке.

— Как же вы предлагаете обосновать эту модернизацию, Михаил Сергеевич? — наконец спросил он. — Ведь наша официальная доктрина в корне отвергает саму возможность «устаревания» учения Маркса.

— Надо сказать правду, — ответил я, склонившись к собеседнику. Простенький психологический приём, но часто работает с неподготовленным с этой стороны собеседником. — Мы не справились с прежними обязательствами. Страна не вышла на уровень, провозглашённый хрущёвской Программой. Скажем больше: сейчас мы имеем массу проблем, связанных с отставанием в технологиях в отдельных сферах, нерентабельностью ряда отраслей, бюрократизацией экономики и перекосами в планировании. Мне кажется, что, если мы честно признаем неудачи, обозначим причины и покажем, что у нас есть реальный план трансформации общества — народ и партия отнесётся к этому с пониманием. Но если продолжать петь одни и те же мантры об обязательной победе коммунизма без уточнений, ни внутренняя, ни международная аудитория нам не поверит. Безверие порождает безразличие. Оно разъедает души хуже любой ржавчины. Лучше люди услышат правду от нас чем от «голосов».

Косолапов задумчиво кивнул, аккуратно сложив руки на коленях.