Плоть сгорала быстрее, чем Экстремис успевал её восстанавливать. Плавились кости. Заживо испарялась кровь. Скрещенные лучи превратили центр трюма в миниатюрное солнце. Беспощадный, слепящий свет затопил всё пространство, выжигая тени и ослепляя оптику костюмов.

Они держали залп пять долгих, мучительных секунд. Восемь. Десять. Сталь под ногами Киллиана превратилась в бурлящее озеро жидкого металла. Системы охлаждения костюмов выли, задыхаясь от перегрева.

— Отбой! — наконец прохрипел Тони.

Потоки энергии резко иссякли. Оглушительный рев сменился звенящей тишиной, нарушаемой лишь шипением кипящего шлака. Густой пар и дым медленно рассеивались. Тони, Макс и Роуди стояли, тяжело дыша, не сводя дымящихся прицелов с центра трюма.

Там, где секунду назад стоял всемогущий лидер А.И.М., больше не было никого. Сфокусированный залп стер Киллиана из реальности. Не осталось ни костей, ни пепла, способного на регенерацию. Лишь абсолютно черное, выжженное в форме человека пятно на дне остывающего кратера.

Угроза была уничтожена на атомарном уровне.

Пламя в недрах развороченного танкера постепенно угасало, сменяясь густым, едким дымом. Трое героев тяжело переводили дыхание, стоя на краю остывающего металлического кратера.

В ночном небе над Майами всё ещё кипела работа. Остатки Железного Легиона, пикируя сквозь клубы дыма, точечными репульсорными залпами добивали последних, пытающихся уползти Экстремис-террористов. Завершив зачистку, искореженные, закопченные, но функционирующие машины выстроились в воздухе, методично сканируя периметр тепловизорами и докладывая Джарвису о полном отсутствии угроз.

Тони Старк глубоко выдохнул. Броня «Сердцееда» с тихим пневматическим шипением раскрылась, и миллиардер полностью вышагнул из металлического кокона на прокопченную палубу.

Он поднял взгляд на рой послушного металла в небе, и внутри него вдруг что-то отпустило. Тугой, ледяной узел паники, душивший его с самого Нью-Йорка, наконец-то расслабился. Бесконечные бессонные ночи, сборка десятков костюмов в маниакальной попытке защититься от всего на свете... Тони вдруг понял одну простую вещь: всё это время его защищала не броня. Его защищали люди рядом с ним. Его собственный разум. Броня была лишь инструментом, а он позволил ей стать своей раковиной. Пора было заканчивать с этой одержимостью.

Слева от него раздался громкий лязг. Массивные грудные плиты «Игоря» разъехались в стороны, и наружу шипением вырвалось облако раскаленного пара. Макс, сидевший внутри, жадно, полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух, чувствуя, как адская печь кабины наконец-то перестает жечь кожу. Железный Патриот тоже опустил пулемет, и Роуди с щелчком откинул лицевую пластину шлема, утирая пот со лба.