— Форматирую систему...

Через десять минут из динамиков пульта управления раздался резкий, глухой металлический звук заблокированных шарниров, переданный через микрофоны взломанной брони.

— Готово. Реактор переведён в спящий режим и заблокирован на аппаратном уровне. Питания нет. Теперь это просто очень дорогая, тяжёлая и абсолютно бесполезная статуя.

— Вот так. Идеально, — я откинулся в операторском кресле и злобно, с явным облегчением рассмеялся, радуясь тому, что вообще вспомнил про Роуди и про то, что его вытащили из костюма. — Пусть Киллиан и его шестёрки думают, что они перестарались со своими горячими руками, когда выковыривали Роуди из банки, и тупо спалили костюму материнскую плату и контроллеры реактора. Без реактора и софта их план по тихому захвату борта номер один пошёл прахом. Президент в безопасности, а им придётся тратить время и импровизировать.

— Весьма прагматичное решение. Сделать так, чтобы противник винил в неудаче собственную некомпетентность, — с явным садистским одобрением прокомментировала ИИ. — Одной проблемой меньше.

Я перевёл взгляд на таймер фабрикаторов нижнего уровня, где на голом каркасе старой «десятки», запитанной от перепаянного на костылях реактора, собирался мой одноразовый летящий кирпич.

Осталось: 1 час 24 минуты.

Час с небольшим. Именно столько времени у меня было, чтобы перевести дух, прежде чем эта уродливая, но надёжная груда железа отправится в свой первый и, вероятно, последний полёт. Но сидеть сложа руки не получалось — оставалось ещё кое-что, чем стоило заняться...

— Глаша, — я резко крутнулся в кресле, морщась от прострелившей бок боли, и переключился на следующую задачу. — Статус Марка 42 в Теннесси!

— Объект находится в спящем режиме в неотапливаемой деревянной постройке, — мгновенно отозвалась ИИ. Соединение было на удивление стабильным, но в голосе Глаши чувствовалось лёгкое вычислительное напряжение. — Уровень заряда батарей пятьдесят семь процентов. Мистер Старк заряжал его от бытовой электросети.

— Устанавливай прямое удалённое соединение. Беру ручное управление на себя, — процедил я, медленно поднимаясь с места.

Я подошёл к столу, где валялись выпотрошенные остатки Марка 10. Надевать на голову целый, металлический шлем со сломанными рёбрами и обожжённой спиной было бы чистым самоубийством — шея не резиновая, а эта штука весит килограммов восемь. Вооружившись мультитулом, я быстро отщёлкнул внешние повреждённые бронеплиты лицевой маски и затылка, оставив только лёгкий внутренний каркас с визором, нейроинтерфейсом и диагностическими портами, ибо всё равно Глаша делает новый шлем. Получилась своеобразная технологичная корона. Я вытащил наружу затычку сервисного порта, аккуратно надел этот облегчённый каркас на голову и тяжело опустился обратно в ортопедическое кресло.