— Слушайте, ИБП ругается на ошибку строки — цепи батарей — номер два. Сходите кто-нибудь в аккумуляторную: просто щёлкнуть главным рубильником — DC-размыкателем — на батарейном шкафу, перезагрузив цепь. Главное — саму силовую часть не трогать. И можно ехать домой: начальство дало нам отгул на пару дней, вместо нас будет работать другая бригада.

— Умхмх... я схожу, — сказал я, коверкая слова из-за невольного протяжного зевка, чем заразил Артёма и Сашу — те в ответ тоже зевнули. Поднявшись на слегка затёкших от долгого сидения ногах, направился в аккумуляторную, которая находилась немного в другом месте. Тут было довольно душно.

Пахло кислым — электролитом и чем-то неуловимо горелым. Подойдя к массивному шкафу, я открыл его. Внутри за стальной дверью стояли ровными рядами батареи — некоторые раздувшиеся, но их заранее отключили. Найдя глазами рукоятку чёрного автомата, я потянулся к ней с мыслью: «Раз — и можно ехать спать, а завтра уже выходные, досмотрю серию, сделаю пюрешку да котлеток налеплю, пожарю...» — подумал я, хватаясь за холодный пластик. Рукоятка шла туго, пришлось надавить двумя руками, преодолевая сопротивление пружины.

Щелчок.

Последнее, что я увидел, — как из-под контактов, словно проснувшееся божество, вырвался неистовый, невозможный сине-белый свет, ярче солнца. Звук схлопнувшегося воздуха ударил в грудь быстрее, чем пришла боль. Мир просто мгновенно перестал существовать.

Сцена со стороны:

Артём вбивал команды в консоль, когда здание содрогнулось.

Это не был взрыв тротила — это был короткий, сухой «ХЛОП!», от которого зазвенели стёкла и на долю секунды мигнул свет.

Саня замер с кружкой кофе из термоса в руке.

— Это в батарейной? — выдохнул он, бледнея.

— МАКС! — Артём сорвал голос в рацию. — МАКС, ОТВЕТЬ!

В рации было только шипение статики. Они сорвались с мест, перепрыгивая через кабели. Когда ворвались в аккумуляторную, их встретил едкий сизый дым и запах озона. Макс лежал у противоположной стены — его отбросило метра на три. Передняя панель ИБП была закопчена чёрным веером, металл оплавился, словно его тронули сварочным аппаратом.

Артём упал на колени рядом с парнем.

— Живой?..

Он коснулся шеи Макса и тут же отдёрнул руку. Кожа была неестественно горячей, а зрачки расширены. Макс смотрел в потолок с выражением глубочайшего удивления, которое так и застыло на его лице навсегда. Пульса не было. Дуга остановила сердце мгновенно...

В это же время:

Я моргнул. Странно... Глаза не болели, хотя мгновение назад их словно прижгли раскалённым железом, а по телу пробежал разряд.