«Так, — сказал я своему отражению, — пора доказать, что ты можешь не только тратить деньги в клубах, но и сотворить что-то съедобное.... Окей, те сырники были не в счёт».
Спустя двадцать минут кухня превратилась в поле боя. Я нашел муку, яйца и решил, что оладьи — это вершина кулинарного искусства. Я так увлекся процессом переворачивания (в моих мыслях это выглядело как в шоу Гордона Рамзи), что не заметил, как сзади подошла Настя. Её руки обвились вокруг моей талии, а голова легла мне между лопаток.
— А где же твой знаменитый розовый фартук, шеф? — прошептала она сонным, безумно соблазнительным голосом. — Я думала, ты готовишь только в полной экипировке.
Я выключил плиту (как мне казалось) и повернулся к ней, не выпуская из объятий. Притянул её ближе, чувствуя, как она всё еще пахнет сном и вчерашним вечером.
— Фартук в химчистке, — улыбнулся и легонько поцеловал её в кончик носа. — Сегодня я готовлю в стиле «брутальный минимализм».
Я только хотел накрыть её губы своими, как Настя вдруг смешно сморщила нос и принюхалась.
— Матвей... А «брутальный минимализм» случайно не имеет запаха жженой резины и отчаяния? И он всегда подразумевает жертвоприношение богам огня?
Обернувшись, я увидел, что кухня стремительно заполняется сизым дымом. Мои оладьи на сковородке превратились в черные угольные диски, больше похожие на шайбы для хоккея, чем на еду.
— Черт! Твою же... — я кинулся к плите.
— Открывай окно, кулинарный гений, а то нас сочтут за террористов! — Настя, смеясь, бросилась к окну и распахнула его настежь.
Я схватил раскаленную сковородку и от неожиданности, когда она зашипела слишком громко, просто швырнул её в раковину вместе с несчастными оладьями и врубил воду. Кухню обдало облаком пара. Мы стояли в этом тумане, глядя друг на друга, и вдруг нас обоих прорвало. Мы хохотали до колик.
— Ну всё, — выдавил я, вытирая выступившие слезы. — Романтический завтрак отменяется. Придется доедать вчерашнюю пиццу. Она, по крайней мере, уже прошла термическую обработку и не по пытается нас убить дымом.
— Котовский, я конечно всё понимаю, но это уже дважды, когда ты не можешь договориться с плитой, — Настя подошла к холодильнику, продолжая подхихикивать. — Матвей, у вас дома есть такой магический белый ящик, называется «холодильник». Если в него заглядывать не только за колой, можно совершить удивительные открытия.
Она с торжествующим видом извлекла кастрюлю.
— Та-дам! Пюрешка и котлетки. Собственного приготовления. Тебе правда стоит научиться пользоваться этой техникой, она иногда выдает еду.