Пока он чертыхался и пытался спасти завтрак, я ушла в ванную. Холодная вода немного привела в чувство. И тут раздался стук в дверь. Громкий, настойчивый.
«Ну всё, — подумала я, вздрагивая. — Точно тот мужик пришел доругаться за ночные танцы».
Я вышла в коридор, на ходу вытирая лицо полотенцем, и рывком распахнула дверь, уже приготовив пару ласковых для соседа.
На пороге стояла мама. В обеих руках тяжелые сумки. В одной угадывались продукты, в другой — мои вещи, которые я в спешке оставила, когда уходила из дома Бориса Игоревича.
— Мама? — я застыла, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
— Настен, ну наконец-то. Почему у тебя телефон выключен? — она прошла внутрь, даже не дожидаясь приглашения. — Доченька, ну сколько можно упрямиться? Давай ты вернешься домой, мы всё обсудим... Сколько можно жить в чужой квартире… Смотри как ты похудела, одни кости, да кожа… Я тут продуктов накупила и вещи твои привезла.
Она зашла в зал, продолжая свой монолог, и я в ужасе поняла, что сейчас произойдет столкновение двух миров.
— Насть, слушай, — из кухни бодрой походкой вышел Матвей, — ты не против, если мы поедим в университетской столовке? Кажется, сырники окончательно ушли в утиль, и теперь это больше похоже на уголь для кальяна…
Он замер на полуслове, увидев мою мать. Стоит в одних трусах и фартуке, с лопаткой в руке, волосы влажные после душа. В квартире повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне догорает последняя надежда на завтрак.
— Здрасьте... Жанна Васильевна, — медленно, почти по слогам произнес Матвей, и я увидела, как у него на шее заходила жилка.
Мама медленно перевела взгляд с его голого торса на меня, потом обратно на Матвея. Её глаза округлились так, будто она увидела привидение. Пакеты в её руках подозрительно зашуршали.
— Матвей? — прошептала она, и её голос дрогнул. — Ты что здесь делаешь?
Я почувствовала, как в висках застучало. Кажется, чемпионат мира по боксу — это были цветочки. Настоящий бой начался прямо сейчас.
— Мама, это не то, о чем ты сейчас подумала! — выпалила я, чувствуя, как лицо заливает предательский жар. — Клянусь, между нами ничего не было!
Я обернулась к Матвею, который всё еще стоял в этом нелепом фартуке, и исподтишка показала ему увесистый кулак.
«Только попробуй сейчас пошутить, Котовский, и я за себя не ручаюсь!» — вопил каждый мускул моего лица.
— Матвей, иди и оденься! Не видишь, ты маму смущаешь! — приказала я тоном, не терпящим возражений.
— Пардоньте, дамы, — он картинно приподнял лопатку, будто это был рыцарский меч, и, прихватив свою одежду с дивана, виртуозно скрылся в ванной.