Лира мотнула головой в сторону дальнего угла двора.

— Он сегодня расстроен — камни ему снова сказали что-то не то.

— «Что-то не то»?

— Ну… — девочка пожала плечами. — Иногда они говорят ему плохое про будущее или прошлое, я не знаю. Он потом весь день грустный ходит. Сейчас вот сидит в яме.

— В «яме»? — переспросил я.

— Ага. Это такая небольшая яма, обложенная камнями, мама сделала для него — там ему спокойнее. Камни там… тихие, что ли? Не знаю, как объяснить. Он говорит, что они не кричат.

Я хотел расспросить подробнее, что именно они ему «говорили» и почему иногда это было «плохое», но моё внимание снова притянула Морна — не смотреть на нее было невозможно.

Она как раз отрезала последний кусок сот и опустила его в ведёрко. Выпрямилась, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони — той частью, где шерсть была короче, потом повернулась в нашу сторону и…

— О, — сказала она, делая удивленное лицо. — Элиас! Давно стоишь?

Я хмыкнул. Как будто она сразу не знала, что я тут — с ее-то нюхом и инстинктами. Наверняка учуяла мой запах ещё когда я подходил к дому.

— Да только пришел. — ответил я.

— Идём в дом, — сказала она, подхватывая ведёрко. — Поговорим.

Девочка, — та, что управляла пчёлами, — перестала взмахивать руками и пчелы немного взбудоражились, начав обеспокоенно носиться вокруг ульев.

Лира осталась сидеть на пне.

— Я тут подожду, — сообщила она. — С жуками поиграю.

— А мед? — спросила Морна.

— Перехотелось, — пожала плечами девочка.

Насекомые вокруг неё снова закружились в танце и на этот раз они обвивались вокруг меня, пока я шёл мимо — не касаясь, просто… сопровождая. Девочка хихикнула.

Морна толкнула дверь и вошла первой. Я последовал за ней.

Внутри было прохладно и пахло сотнями разных трав: высушенных, свежих и настоянных.

В этот раз я ощутил их острее и точнее, неужто Дар влияет и на мое восприятие?

Морна, тем временем, поставила ведерко на пол, повернулась ко мне и спросила.

— Что с тобой случилось? Откуда раны? Вижу свежие.

Я машинально провел рукой по виску — там, где ворон оставил свою отметину. Корочка уже подсохла, но кровь наверняка была видна на волосах и коже. Да и раны были не только там, но и на руке, плече и спине. Я, правда, на них уже внимания не обращал. Сейчас все мое внимание было поглощено Морной.

— Пустяки, — сказал я. — Уже обработал.

— Обработал? — Морна подошла ближе, и я почувствовал её дикий, звериный запах — не феромоны, а то, какой она была сама по себе. — И чем же?

— Нашёл по дороге чистец лесной. Вроде он помогает.

Она фыркнула.

— Глупости! Чистец годится разве что от комариных укусов. — Она кивнула на стул у стола. — Садись, снимай куртку и рубаху.