— С добрым утром, Злата, — улыбнулся я. — Как поживаешь? Только сядь спокойно, пожалуйста. А то спросонья ты у меня в глазах двоишься, когда дёргаешься.
Вместо ответа Бериславская-младшая рухнула на меня, сама прильнув всем телом, и крепко прижалась, обняв за шею.
Занять Злату «чем-нибудь» оказалось делом нетрудным. Как я и предполагал, моя тушка явила девушке сразу две находки.
Во-первых, оная тушка воспринималась Бериславской-младшей как благодарный слушатель, которому можно и нужно подсесть на уши. Любой поток бредней стоически выслушивал, и даже иногда поддакивал, раскручивая бессмысленный на первый взгляд разговор.
Во-первых, оная же тушка на поверку оказалась ещё и особью противоположного пола. Какой бы диагноз душевной бестелесной хвори ни стоял у Златы, а светлейшая княжна с темнейшим умишком — засидевшаяся в девках красавица. Гормоны в её теле берут своё так или иначе, и реакция на наличие мужика под боком включается первобытная: завладеть его вниманием.
Оказалось достаточным буквально чуть подтолкнуть интерес собеседницы в необходимое русло, а дальше всё пошло, как по накатанной. Я даже особо не напрягался, пытаясь увлечь Злату бессодержательной, на первый взгляд, беседой. Девушка сама обратила на меня всё своё внимание до последней капли.
Алина, проснувшись окончательно и приведя себя в порядок, вышла из ванной, приняла у меня бразды управления неуправляемой сестрёнкой. Я, пользуясь наличием условного контроля над бесконтрольной мелкой, собрал вычищенную с вечера крупнокалиберную винтовку.
Не прошло и четверти часа с момента нашего пробуждения, а мы уже были готовы двигаться дальше и заниматься делами в порядке их приоритетов.
Алина посмотрела на часы.
— Скоро будет завтрак. Хоть сегодня разделишь с нами трапезу?
И перевела взгляд на меня.
— Нас уже девочки спрашивают, куда запропастился господин Мастеров. Уж не сбежал ли, ужаснувшись происходящему в доме.
Я хмыкнул.
Хотел бы посмотреть в глаза тем, кто такое додумались ляпнуть. Жопы у всех были бы красные от моего офицерского ремня.
— Перебьются, — бросил в ответ. — Если хотите меня отвадить, вам придётся придумать что-то пострашнее душевнобольной девчонки. Да, сегодня могу составить вам компанию. Злата уже ведёт себя спокойней.
Бериславская-старшая тепло улыбнулась.
— Ты себе даже не представляешь, насколько, Мастер… Что вычудила Злата — ещё признак отклонения, но, даже так, с ней уже управляется любая из нас в одиночку. Она уже немного более послушна и покладиста.
«Послушная» и «покладистая», явно слыша и понимая, как её нахваливают, повисла у меня на руке, игриво стреляя в меня глазками. Нет-нет, а уткнувшаяся мне в плечо мордашка беспокойной посылала заигрывающие взгляды в старой, как мир, детской забаве «я тебя вижу — я тебя не вижу». То Злата прятала личико в рукаве моего кителя, то настороженно, наигранно опасливо подсматривала исподлобья, мгновенно прячась обратно, когда ловила на себе мой взор.