Также я убедился, что, как бы ты упорен ни был, как бы ни старался, этого может не хватить. Вера Дзендао была подобна свече на ветру. Колыхалась, готовая затухнуть, опуститься в бездну отчаяния. Я отказывался признавать, что умру здесь вот так, погребённый заживо, ещё и не в самой приятной компании.

Впервые я в полной мере ощутил, насколько вера укрепляет культивацию. Каждый удар, сбитая костяшка, боль в мышцах, жар в энергоканалах, темнота и сырость, тишина и мерный стук ударов, ругать и препирательства — всё это раз за разом ставило под сомнения мою веру в собственные силы, и каждый раз я старался убедить себя, что справлюсь. В первый день это было легко. На второй — куда сложнее. На третий я продолжал действовать сквозь подкрадывающееся отчаяние.

Удар за ударом. Мои кулаки давно превратились в окровавленное месиво, но это же не повод сдаваться… Не повод?

Очередной кусок отвалился, на этот раз куда больше. Я вовремя отскочил, утёр пот со лба. Наклонился, схватил кусок и вытащил наружу, бросил к груде таких же камней. Они закрывали половину нашего отнорка, и ютиться приходилось в пробитом тоннеле. Вернувшись, положил ладонь на открывшееся место.

— Дзендао! — заорал я как ненормальный.

— Ты… Чего⁈ — отозвался тот мгновенно. — У меня чуть сердце не остановилось!

— Полость большая! Я чувствую!

— Где⁈ — заскочил он в нишу.

В которой мы едва протискивались боком.

— Куда лезешь⁈ — начал пихаться я. — Ты камень не чувствуешь, баран!

То, что я ругался, лучше всего говорило о сдающих нервах.

— Сам баран, — перестал он лезть. — Я воздух чувствую! Если там полость, учую!

— Аргумент, — признал я и потеснился.

Дзендао протиснулся, замер и выдал вердикт:

— Два локтя толщины, а дальше и правда большая ниша. Работаем!

На этот раз камень мы долбили с тройным остервенением.

— Надежда была сладка, — сказал Дзендао.

— Это же не повод отчаиваться.

— Формально, это действительно сократит нам часть пути, — признал он. — Но что толку? Мы и так на грани.

— Я полезу туда.

— Когда застрянешь, что делать будешь? — равнодушно спросил Дзендао.

— Слушать твоё нытье: «Я же говорил, я же говорил».

— Не собираюсь я ныть. Давай, что ли, за ногу привяжу.

— У тебя есть верёвка? — удивился я.

— У меня много чего есть. Давай, смертник, залезай и вытяни ногу.

Я посмотрел на узкий лаз и испытал приступ удушья. Будто удавку на шею накинули и сдавили.

— Страшно? — издевательски спросил Дзендао.

— Сам не хочешь? Ты худее меня.

— Где это я худее⁈ — возмутился он.

— Река с тобой, — отмахнулся я.

И полез в эту проклятую нишу. Поначалу было ничего. Я залез полностью, изучил, что там дальше. Дзендао привязал верёвку за ногу. Пожалуй, больше ради успокоения, чем для пользы. Я не червяк и не змея, чтобы выбраться обратно. Поэтому либо пробьюсь вперёд и найду что-то, что нас спасёт, либо… Лучше об этом не думать, а такое чувство, что камень сейчас расплющит меня.