Он слушал очень внимательно и на каждый довод отвечал спокойно и по существу, что в принципе сводилось к тому, что ему уже глубоко фиолетово и уходить он отсюда не собирается.

— Слушайте. Вы ведь жили так долго. Давайте поживём ещё немного и насолим Ориону напоследок. Вы же его переживать собирались, я помню. А я с ним как-никак связан, — показал я руку, где уже не было татуировки, — и всё что вы знаете может пригодиться.

И он загорелся.

Вот честное слово, я это видел. У старика на секунду выпрямилась спина, и в глазах что-то дёрнулось — быстрое, злое и очень молодое, совсем не подходящее человеку, который третью тысячу лет без особого удовольствия топчет землю. Он даже вдохнул, чтобы что-то сказать.

А потом выдохнул и не сказал.

— Ешь, Рэй. Остынет.

И я отчетливо понял, он остаётся, и я его не переубедил, и не переубежу, и дело вообще не в доводах. Он не то чтобы не хочет уходить. Он как будто отвечает на другой вопрос, и ответ этот я не услышу, даже если просижу тут до утра.

Я доел кашу и пошёл разбирать мешки, потому что делать что-то руками в такие моменты помогает.

Ранним утром я сортировал добычу и понял, что вчерашняя жадность мне ещё аукнется.

Полсотни килограммов я по городу дотащил. Месяц по тракту, в хорошем темпе — вообще никак. Так что резал по живому.

Кольчуга легла на стол первой, и я минут десять над ней стоял. Тяжёлая, дорогая, и, по моим расчётам, ровно то, что мне нужно: тонкие кольца сидят под плёнкой и возврату не мешают. Красивая идея.

Только идея эта требует носить её на голое тело, а вчера мне очень наглядно показали, что бывает, когда доспех продавливают внутрь. Я до сих пор помню вмятины на сегментах наруча — а наруч, между прочим, выдержал. Кольчуга бы не выдержала.

Пришлось признать очевидное: пока у меня нет ничего, что можно надеть под кольца и не потерять при этом три миллиметра, кольчуга это просто десять килограмм металла, которые мне придется тащить очень далеко.

Дальше пошло легче. Один комплект одежды надел сразу, один забрал. Сапоги одна пара, вторую Ашеру, по комплекции мы похожи. Кольчугу и стёганку туда же, старику, пусть лежат, вдруг решит дать последний бой. Два копья из трёх — ему же.

С древковым вышло интереснее всего.

Арсенальную глефу я вчера тащил как трофей и всерьёз собирался с ней работать. А с утра вышел во двор, размялся и понял, что не собираюсь.

Она красивая, она рубит, и она мне не подходит. Лезвие длинное и тяжёлое, оно всё время норовит увести кисть, а замах у неё такой, что после промаха я секунду стою нараспашку и ничего не могу сделать. Я дважды за десять минут чуть не подрубил себе ногу. Для человека, который держит противника на дистанции и ждёт, когда тот подставится, это не оружие, а способ пораниться самому.