Я набрал воздуха.
— Нашли меня по метке в татуировке. Метку ставил Орион.
Корн ехал рядом и не комментировал. Просто повернул голову и стал слушать. Не знаю, знал ли он Ориона по имени, но я на всякий случай уточнил, что Корн его называет «Он». И повторил жест с пальцем.
Рассказывал я долго. Про то, что изучал этот мир, находясь в своём, и оттуда все мои знания. Что меня вытащили сюда и поставили татуировку, чтобы посмотреть, как я справлюсь с «единением путей». Про то, что мне предложили и на каких условиях. И про то, что я ответил.
И про то, что Ганн уехал, но оставил мне дверь открытой.
Сайрус шёл впереди и молчал.
Корн за всё это время сказал одно слово, и то в самом конце.
— Дурак.
— Знаю.
— Ничего ты не знаешь. Дурак, что молчал столько времени.
И замолчал.
Я, если честно, приготовился к худшему. К тому, что он развернёт лошадь. К тому, что потребует объяснить, во что я его втянул. К тому, что спросит, какого чёрта я это скрывал, а он мне доверился и второй этаж показал.
Ничего этого не последовало. Он ехал рядом, покачивался и что-то там про себя пережёвывал.
А потом остановился Сайрус. Возможно, просто отдохнуть захотел, потому что опять поставил железо торцами в землю. Но через минуту обернулся и спросил:
— Когда ты здесь появился?
— В смысле?
— В прямом. Какой день.
Я прикинул.
— За сутки до нашей встречи. Ну, чуть больше. Очнулся утром, а с тобой мы встретились на следующий день.
Он молчал секунд десять.
— Тогда и начался Вдох.
Я не сразу понял, о чём он вообще.
— В смысле начался?
— В прямом. — Он всё так же смотрел вперёд. — Я в тот день его засёк. И встретил тебя по пути в Эсхат.
Так.
Вот не верю я в то, что это случайность. Жаль, у меня не было этого аргумента, чтобы сказать его Ганну. Корн тоже молчал, и это напрягало.
— Ладно. Допустим. — Я потёр лицо. — И что с того?
— Уже два месяца, — сказал Сайрус.
— Чего?
— Вдох идёт уже два месяца. — Он посмотрел мне в глаза. — Дольше месяца не бывало никогда.
И вот тут у меня похолодело внутри по-настоящему.
Потому что вот как раз это я знал. Я это вывел ещё тогда, когда только узнал о самом Вдохе.
И с тех пор носил в себе и никому не говорил. Сначала потому, что говорить было некому, потом потому, что звучало как бред, а потом уже как-то и не к слову приходилось.
— Он и не кончится.
— Объясни.
И я объяснил. Что знаю, чем это заканчивается, потому что видел готовую историю в своей игре: разломы перестанут дышать, Вдох станет постоянным, и называться это будет Падением Неба. Что не знаю когда, потому что в игре это была строчка в предыстории, а не событие с датой. И что вообще не был уверен, стоит ли говорить об этом вслух, потому что от моих слов ничего не изменится, а спать людям потом хуже.