— Ага, — коротко ответил я.

Я действительно понимал, что всё не случайно. Но, слушая его путь, полный очень интересных стечений обстоятельств и удачи, я испытывал странную смесь чувств. С одной стороны, я понимал его воодушевление: для него перемещение действительно стало подарком судьбы. Ему не пришлось ходить по грани жизни и смерти, ему везло на каждом шагу, но никакой злости на него не было. А вот его восторга я не разделял. Меня вот мой круг пытался убить. Меня много что пыталось убить. А он просто взял и сделал.

— А как ты борешься с тем, что Ци и мана отталкиваются и идут вразнос? Что ядро пытается порвать круг, а круг крошит ядро?

— О, — удивился он, — а ты быстро до этого дошёл, и сам. Я думал, тебе надо будет объяснять. На самом деле всё просто, и мне вовремя подсказали: либо держи и то и другое на нулях, либо заливайся настоем Ци. Дорого, конечно, но деньги — это всего лишь деньги. Кстати, ты и сам, наверно, догадался, судя по тому, какой след из маны оставляешь, — он кивнул на дорогу. — Я как почувствовал, так и удивился. Концентрированная мана, которая не успела рассеяться, прямо на дороге. Врубил «чувствую Ци» и почувствовал тебя тут. Так и понял, что ты обладаешь и тем и другим, а значит, скорее всего, такой же, как я.

Сознание что-то царапнуло в его словах, но это заглушилось желанием ударить себя ладонью по лицу. Значит, то, что я опустошаю круг, видят другие маги. Захотелось уточнить:

— А ты видишь мой круг? Или только след из маны?

— Второе, — ответил он, поставив новый шампур на импровизированную стойку из двух палок в форме буквы Y. — Я знаю, что есть маги, которые видят ауру. Но это восьмой круг нужен, а у меня только четвёртый.

У меня натурально отвисла челюсть. Четвёртый круг, чтоб его. За полгода.

В голову вдруг пришла другая мысль. Про дом. Между нами ведь четыре года и порядок, вывернутый наизнанку. Он прошёл позже, а оказался здесь раньше. Значит, между прохождением и попаданием лежит какой-то промежуток, и он у каждого свой, и его кто-то назначает.

А если промежуток можно назначать, то его можно и не заканчивать.

Я на секунду попробовал прикинуть, сколько на самом деле прошло там, дома, с двадцать второго года. Прикинуть не вышло. Если между четырьмя годами разницы можно так спокойно перетасовать двоих, то с тем же успехом там может быть и сто лет, и я об этом никогда не узнаю.

— Слушай, — сказал я. — А ты про обратно думал?

Он не сразу понял.

— В смысле обратно?

— Ну домой.

Он поворачивал шампур и делал это дольше, чем нужно.

— Думал, конечно. Первые минут пять, — он усмехнулся. — А потом понял, что стою на своих ногах. И тогда даже подумал, что если это сон, то я не хочу, чтобы он заканчивался.