— Ага, — коротко ответил я.
Я действительно понимал, что всё не случайно. Но, слушая его путь, полный очень интересных стечений обстоятельств и удачи, я испытывал странную смесь чувств. С одной стороны, я понимал его воодушевление: для него перемещение действительно стало подарком судьбы. Ему не пришлось ходить по грани жизни и смерти, ему везло на каждом шагу, но никакой злости на него не было. А вот его восторга я не разделял. Меня вот мой круг пытался убить. Меня много что пыталось убить. А он просто взял и сделал.
— А как ты борешься с тем, что Ци и мана отталкиваются и идут вразнос? Что ядро пытается порвать круг, а круг крошит ядро?
— О, — удивился он. — Сам понял, или подсказал кто?
— Сам.
— Круто! Быстро ты. А я думал, тебе надо будет объяснять. На самом деле всё просто, и мне вовремя подсказали: либо держи и то и другое на нулях, либо заливайся настоем Ци. Дорого, конечно, но деньги — это всего лишь деньги. Кстати, ты и сам, наверно, догадался, судя по тому, какой след из маны оставляешь, — он кивнул на дорогу. — Я как почувствовал, так и удивился. Концентрированная мана, которая не успела рассеяться, прямо на дороге. Врубил «чувствую Ци» и обнаружил тебя тут. Так и понял, что ты обладаешь и тем и другим, а значит, скорее всего, такой же, как я.
Сознание за что-то зацепилось в его словах, но я никак не мог понять, что не так. Зато захотелось ударить себя ладонью по лицу. Значит, то, что я опустошаю круг, видят другие маги. Я решил уточнить:
— А ты видишь мой круг? Или только след из маны?
— Второе, — ответил он, поставив новый шампур на импровизированную стойку из двух палок в форме буквы Y. — Я знаю, что есть маги, которые видят ауру. Но это восьмой круг нужен, а у меня только четвёртый.
У меня натурально отвисла челюсть. Четвёртый круг, чтоб его. За полгода.
В голову вдруг пришла другая мысль. Про дом. Между нами ведь четыре года и порядок, вывернутый наизнанку. Он прошёл позже, а оказался здесь раньше. Значит, между прохождением и попаданием лежит какой-то промежуток, и он у каждого свой, и его кто-то назначает.
А если промежуток можно назначать, то его можно и не заканчивать.
Я на секунду попробовал прикинуть, сколько на самом деле прошло там, дома, с двадцать второго года. Прикинуть не вышло. Если между четырьмя годами разницы можно так спокойно перетасовать двоих, то с тем же успехом там может пройти и сто лет, и я об этом никогда не узнаю.
— Слушай, — сказал я. — А ты про обратно думал?
Он не сразу понял.
— В смысле обратно?
— Ну домой.
Он поворачивал шампур и делал это дольше, чем нужно.